Кто-то сердцем холодней, кто – горячей,
Все наслушались напутственных речей,
Каждый съел примерно поровну харчей,
Но судья не зафиксирует ничьей.
И борьба на всем пути,
В общем, равная почти.
– Расскажите, как идут,
Бога ради, а?
Телевидение тут
Вместе с радио:
– Нет особых новостей –
Всё ровнёхонько,
Но зато накал страстей –
О-хо-хо какой!
Номер первый рвёт подмётки как герой,
Как под гору катит, – хочет под горой
Он в победном ореоле и в пылу
Твёрдой поступью приблизиться к котлу.
Почему высоких мыслей не имел? –
Потому что в детстве мало каши ел, –
Голодал он в этом детстве, не дерзал,
Успевал переодеться – и в спортзал.
Что ж, идеи нам близки:
Первым – лучшие куски,
А вторым, чего уж тут, –
Он всё выверил –
В утешение дадут Кости с ливером.
Номер два – далёк от плотских тех утех, –
Он из этих, он из сытых, он из тех,
Он надеется на славу, на успех,
А уж ноги задирает – выше всех!
Вот – наклон на вираже – бетон у щёк!
Краше некуда уже, а он – ещё!
Он стратег, он даже тактик, словом, «спец»!
Сила, воля плюс характер! – Молодец!
Чёток, собран, напряжён
И не лезет на рожон!
Этот будет выступать
На Салониках,
И детишек поучать
В кинохрониках,
И соперничать с Пеле
В закалённости,
И являть пример целеустремлённости.
Номер третий – убелён и умудрён,
Он всегда второй – надёжный эшелон,
Вероятно, кто-то в первом заболел,
Ну, а может, его тренер пожалел.
И назойливо в ушах звенит струна:
«У тебя последний шанс, эх, старина!»
Он в азарте как мальчишка, как шпана.
Нужен спрут, иначе крышка и хана –
Переходит сразу он
В задний старенький вагон,
Где былые имена –
Предынфарктные,
Где местам одна цена –
Все плацкартные.
А четвёртый – тот, что крайний, боковой, –
Так бежит – ни для чего, ни для кого,
То приблизится – мол, пятки оттопчу,
То отстанет, постоит – мол, так хочу…
(Не проглотит первый лакомый кусок,
Не надеть второму лавровый венок,
Ну, а третьему – ползти
На запасные пути.)
…Сколько всё-таки систем
В беге нынешнем:
Он вдруг взял да сбавил темп
Перед финишем,
Майку сбросил – вот те на! –
Не противно ли?
Поведенье бегуна –
Неспортивное.
На дистанции – четвёрка первачей,
Злых и добрых, бескорыстных и рвачей,
Кто из них что исповедует, кто чей?…
Отделяются лопатки от плечей –
И летит уже четвёрка первачей.
Погода славная,
И это главное,
И мне на ум пришла идейка презабавная,
Но не о Господе
И не о космосе –
Все эти новости уже обрыдли до смерти.
Сказку, миф, фантасмагорию
Пропою вам с хором ли, один ли.
Слушайте забавную историю
Некоего мистера Мак-Кинли,
Не супермена, не ковбоя, не хавбека,
А просто – маленького, просто – человека.
Кто он такой, – герой ли, сукин сын ли, –
Наш симпатичный господин Мак-Кинли?
Валяйте выводы, составьте мнение
В конце рассказа, в меру разумения.
Ну, что, договорились? Если так –
Привет! Буэнос-диас! Гутен-таг!
Ночуешь в спаленках В обоях аленьких
И телевиденье глядишь для самых маленьких.
С утра полчасика
Займёт гимнастика –
Прыжки, гримасы, отжимания от пластика.
И трясёшься ты в автобусе,
На педали жмёшь, гремя костями.
Сколько вас на нашем тесном глобусе
Весело работает локтями!
Как наркоманы – кокаины и как больные,
В заторах нюхаешь ты газы выхлопные.
Но строен ты – от суеты худеют,
Бодреют духом, телом здоровеют.
Через собратьев ты переступаешь,
Но успеваешь, всё же успеваешь
Знакомым огрызнуться на ходу:
– Салют! День добрый! Хау ду ю ду!
Для созидания
В коробки-здания
Ты заползаешь, как в загоны на заклание.
В поту и рвении,
В самозабвении
Ты создаёшь, творишь и рушишь в озарении.
Люди, власти не имущие!
Кто-то вас со злого перепою, –
Маленькие, но и всемогущие, –
Окрестил безликою толпою.
Будь вы на поле, у станка, в конторе, в классе,
Но вы причислены к какой-то серой массе,
И в перерыв, в час подлинной свободы,
Вы наскоро жуёте бутерброды.
Что ж, эти сэндвичи – предметы сбыта.
Итак, приятного вам аппетита!
Нелёгкий день стоит перед тобой,
И всё же; – Гутен морген, дорогой!
Дела семейные,
Платки нашейные,
И пояса, и чудеса галантерейные –
Цена кусается,
Жена ласкается…
Махнуть рукою – да рука не подымается.
Цену вежливо и тоненько
Пропищит волшебник-трикотажник.
Ты с невозмутимостью покойника
Наизнанку вывернешь бумажник.
Все ваши будни, да и праздники морозны,
И вы с женою как на кладбище – серьёзны.
С холодных стен – с огромного плаката
На вас глядят серьёзные ребята,
И улыбаются во всех витринах
Отцы семейств в штанах и лимузинах.
Откормленные люди на щитах
Приветствуют по-братски: – Гутен таг!
Откуда денежка?
Куда ты денешься?
Тебе полвека, друг, а ты ещё надеешься!
Не ищи от ближнего,
Моли Всевышнего –
Уж он всегда тебе пошлёт ребёнка лишнего.
Трое, четверо иль шестеро?
Вы, конечно, любите сыночков?
Мировое детское нашествие
Бестий, сорванцов и ангелочков.
Ты улыбаешься обложкам и нарядам,
Ты твёрдо веришь: удивительное – рядом!
Не верь, старик, что мы за всё в ответе,
Что где-то дети гибнут, – те, не эти.
Чуть-чуть задуматься – хоть вниз с обрыва!
А жить-то надо, надо жить красиво.
Передохни, расслабься. Перекур.
Гуд дэй, дружище, пламенный бонжур!
Ах, люди странные,
Пустокарманные,
Вы – постоянные клиенты ресторанные,
Мошны бездонные,
Стомиллионные
