Иногда благополучная семья не залог успешной жизни, а лишь кривое зеркало иллюзий. И что кроется за таким фасадом фальшивой респектабельности, и что меняется, когда почти расстаёшься с собственной мечтой в угоду чужим амбициям? Что происходит, когда собственными руками разрушаешь свою жизнь? Поражаясь тому, что с тобой есть и попутчики в этом деле. А добравшись до собственного дна, вновь удивляешься, но уже силе реальной помощи и поддержки. И, наконец, ставишь для себя вопрос ребром: что же такое есть любовь, в чём её смысл и сила? Ответ оказался не таким простым для героя этой истории, Ильи – с виду беззаботного молодого парня. Прежде, пришлось испытать череду падений и не однажды получить жёсткий удар от собственной судьбы.
«Не забывай, что твой дед академик. Помни, мы назвали тебя в честь твоего деда. Ты должен поддерживать честь семьи. Твой дед имеет заслуги, награды и бла, бла…». Сколько раз ему долдонили эти фразы, пожалуй с самого что ни на есть детского возраста, вот сидючи на горшке, уже внимал эти прописные фамильные истины. Всхлестнуло же всё это в памяти сегодняшнее посещение матери. С сожалением обсматривала, ну да, вдруг ноги, руки отвалились. Отчим маялся у забора, подходить не желал. Да и не надо, на кой ты мне сдался, хмуро подумал он. Прямые, светлые брови тут же соединились в одну линию, над голубыми глазами. Правда сейчас они словно потеряли свой цвет, блеск. Похудевшее и какое-то усталое лицо, лёгкая щетина и сейчас коротко подстриженные русые волосы. Он и в самом деле чувствовал себя выжатым и даже не этой чёртовой… как же её обозвать, да ладно, пусть так, болезнью. А именно этим холодным и совсем ненужным ему посещением. Засунув поглубже руки в карманы и привалившись к дереву в небольшом сквере, пялился в забор, пытаясь сосчитать вертикальные, потом горизонтальные палки в этой загородке. Папаша же приехал лишь однажды. С обычным своим высокомерным выражением и манифестами и призывами, вместо обычного, нормального разговора. Будто и не сын вовсе перед ним, а очередной министерский служка, которому надо выдать по первое число, чтобы он вовремя отчёт сварганил. Так же он митинговал, когда стоял вопрос о выборе института, пожелания сына учтены не были.
– Илюша, ну, с тобой всё сейчас в порядке? – поинтересовалась мать, с таким выражением, будто у неё уже самолёт взлетал и ей надо бежать немедленно, дабы усесться в кресло и пристегнуть ремни.
– Нормально.
– Лечение же помогло? – она нервно обернулась на отчима.
– Да.
– Вот и отлично. Тогда поеду я… ах, да! А на работу-то ты вышел?
– Вышел.
– Это совсем замечательно… – начала она скороговоркой, её перебил этот урод.
– Милица! – раздался от забора раздражённый голос отчима. Чудненькое у матери имечко, ничего не скажешь. – Мы опаздываем.
– Да, да, – проворковала она в его сторону и положив руку сыну на локоть, проговорила. – Илюша. Ты умница. И знаю, со всем справишься. Пока, дорогой.
Он сделал невольный жест, уворачиваясь от её дежурного поцелуя в щеку. Вместо этого просто похлопала по руке и развернувшись, почти побежала к этому… чтоб, его! Илья поджал губы.
Лечение, блин. Да пошло оно ваше лечение, зло подумал он. Вы что ли старались для сына. И кто вообще всё это начал? Не вы ли, дорогие родители? Как хорошо, что сейчас есть любимое дело и будет новая работа. Та, о которой давно мечтал, вопреки отцовым воплям о семейных ценностях. Вот же бред, сам-то их сохранил? Придурок…
Тогда, после школы, с пацанами решили сгонять партийку в баскет. На улице уже жара, несмотря на начало мая, забежал домой, чтобы кинуть сумку и переодеться в спортивную одежду, ну, и мяч захватить с собой. Понтовый же, из штатов отцом привезённый. В комнате быстро начал скидывать одежду и уже натягивая футболку, собственно и услышал-то, потому, что застрял в ней, замер. Дома быть никого не должно. Первая мысль была, что кто-то чужой, воры что ли? Осторожно вышел из своей комнаты и направился на звук по коридору, попутно бросив взгляд на квартиру, вроде всё в порядке. Если б воры, то хоть следы какие были, ну, типа, ящики пооткрывали или чего… Остановился у родительской спальни, вроде оттуда, потихоньку нажимая ручку начал открывать дверь и заглянул… на свою голову. Какая-то белобрысая патлатая баба сидела верхом на отце, собственно и звуки больше издавал он. Чего вот случилось в тот момент, сам для себя не понял. То есть суть процесса уловил однозначно, но состояние было странным. Как-будто пришпилили невидимыми иголками, не то что руку, ногу, даже взгляд перевести никак не мог. Вывело из ступора два обстоятельства, хохот этой ведьмы и летящая в лицо подушка. Закрыв дверь, опёрся спиной о стену. Через какое-то время вышел отец:
– Чего подпираешь? – недовольно спросил он. – И чего вообще заявился?
– Уроки кончились, – еле выдавил.
– Рановато ты заявился, сам понимаешь, – начальственно проговорил он и пытаясь хлопнуть по плечу, протянул к нему руку. Илья резко откинул её от себя и с ненавистью посмотрел на него.
– Уходи! – сквозь зубы выговорил он.
– Эх! Малой, да дурной ты ещё. Вырасти тебе надо, тогда и поймёшь, прозу жизни, – наставительно произнёс отец.
– Вырасту. Без тебя.
– Зря ты, Илюх. Тут, понимаешь, какое дело… – не закончив, предложил, – давай-ка в кухне посидим, разъясню тебе, что и как.
– Да пошёл ты, – уже вскипев выплюнул он и рванул на выход.
