В отчаянии устремив взор на закрытые ставни фермы, я искал, но не находил помощи и в конце концов двинулся вперед, протянув ши-тцу свою перемазанную красной глиной руку. Мускулы песика напряглись, раскрытая пасть приготовилась сомкнуться над моим запястьем.
— Назад! — прокричал голос в противоположном конце двора.
Песик немного поколебался и, решив все же не кусать меня, помчался туда, откуда прозвучал голос. Через пару секунд он уже сидел на руках своей хозяйки. В правой руке Дениза Жубан держала костыль, а левой прижимала к себе песика.
Встретившись с металлическим взором почтенной хозяйки ши-тцу, я отвернулся. Мне оставался только один путь — к воде, все другие пути отступления отрезаны призраками.
Мой череп словно взорвался. Казалось, каждый мой нейрон растянулся до бесконечности, а потом разорвался на части. Тысячу раз, одновременно. Страховочная сетка разорвалась, упала в пропасть, выдрав все удерживавшие ее крепления. Я не чувствовал ни рук, ни ног, ни пальцев, ни шеи. Кровь в жилах замедлила свой бег, словно мотор, который чихает, замедляет ход и останавливается окончательно.
Надо продержаться еще несколько мгновений.
Уйти. Удалиться. Убежать от призраков.
Осторожно, встав на цыпочки, я обогнул последнюю изгородь, как вдруг за спиной возникли двое в синей униформе.
— Не двигайся, Салауи.
С трудом сохраняя равновесие, я обернулся.
Фары микроавтобуса ослепили меня, словно охотники дикого кролика. Капитан жандармов направил на меня пистолет, его помощник сделал то же самое. Я стал отступать; канал находился всего в нескольких метрах от меня.
— Стоп! Стоп, Салауи. Пора прекращать бегать.
Я механически поднял руки и отступил еще на метр.
— Мы не закончили нашу беседу, Салауи. Помнишь? Два дня назад я задал тебе вопрос. Как раз перед тем, как ты разбил модель «Рождественской звезды» о мою голову.
Вдалеке, справа от меня виднелись огни Изиньи. Канал забирал воду из порта и нес к морю, словно гигантская сточная труба под открытым небом.
— В последний раз спрашиваю, Салауи. Это ты десять лет назад изнасиловал и задушил Моргану Аврил и Миртий Камю?
Я закрыл глаза. Плотина в моем мозгу взорвалась, в проем хлынули чудовищные видения. Моя рука, скользнув под платье какой-то женщины, сжимает ее половой орган; женщина бьется в истерике, пытается от меня ускользнуть; я раздираю на ней платье; всей своей тяжестью наваливаюсь на нее, сдавливаю грудь, срываю трусы; высвобождаю свой член. Мои окровавленные руки затягивают обмотанный вокруг белой шеи красный кашемировый шарф и тянут изо всех сил, пока тело не перестает сопротивляться. Я все начинаю заново. Один раз, два раза. Мона, плача, смотрит на меня.
Шагнув назад, я закричал, и тотчас над полем взлетели три ворона, смешав свой полет с полетом чаек.
— Да, Пироз! Вы выиграли. Я их изнасиловал и задушил. Всех трех…
Когда я прыгал в воду, воля моя была ни при чем.
