Едва Людмила вошла в подъезд, ее окликнула консьержка:
– Людмила Михайловна, вы ведь Анну уволили, так кому мне теперь вашу почту отдавать?
Людмила остановилась и удивленно взглянула на консьержку.
Честно говоря, прежде она ее вовсе не замечала, и уж точно не задумывалась, для чего в их доме, кроме охранников, имеется еще и консьержка. Кажется, раньше был мужчина – немногословный такой лысоватый тип. Теперь же она впервые заметила немолодую женщину с угодливым выражением лица, и к тому же выяснила, что та знает ее имя-отчество и даже в курсе того, что она уволила прислугу… Открытие было не из приятных, получалось, что вся ее жизнь проходит на глазах множества незаметных людей.
– Я сама возьму почту, – проговорила Людмила, подойдя к окошечку консьержки.
Та без слов протянула ей стопку конвертов, но в глазах промелькнула тень неодобрения – видимо, Людмиле не полагалось самой забирать почту, это ей было не по чину, все равно как если бы она сама вздумала подмести пол в подъезде.
Людмила фыркнула, пожала плечами и направилась к лифту. Ее не интересовали размышления консьержки о социальной иерархии.
В квартире было тихо и пусто. Людмила машинально окликнула Анну, но тут же вспомнила, что сама ее уволила. Она подошла к круглому столику на звериных лапах, стоявшему посреди прихожей, и сложила на него конверты, предварительно просмотрев.
Большая часть была адресована отцу – какие-то приглашения, информационное письмо от банка, в котором отец хранил свои сбережения, конверт из налоговой инспекции…
И вдруг Людмила вздрогнула: в ее руке оказался конверт из плотной голубоватой бумаги, на котором был изображен двухэтажный дом с черепичной крышей, а рядом с ним – развесистый дуб.
Точно такой же конверт, как тот, что совсем недавно Людмила видела в теткином зеркале.
Это не могло быть случайностью!
Письмо было адресовано отцу, а обратный адрес на нем стоял довольно странный – Ленинградская область, поселок Таракановка, санаторий «Тенистая дубрава».
Людмила никогда прежде не читала чужие письма, ей такое и в голову не могло прийти, но зеркало явно намекало на то, что содержимое письма очень важно для нее, что ей необходимо его прочесть, – и Людмила, оглянувшись на входную дверь, перевернула конверт.
На ее счастье, он был плохо заклеен, и она смогла открыть его, не разорвав.
Внутри был сложенный вчетверо лист голубоватой бумаги, в правом верхнем углу которого был такой же рисунок, как на конверте.
Лист был заполнен крупным, неряшливым почерком, буквы налезали друг на друга, как пассажиры метро в час пик, и Людмиле немалого труда стоило прочитать письмо.
Людмила изумленно разглядывала письмо.
Кто такая эта Валентина Романовна?
Впрочем, в письме это ясно сказано – она супруга Михаила Николаевича… жена отца… но как это может быть?
