Кстати, о тапочках. Я взялась за ручку двери, и та неожиданно зашевелилась. Я вскрикнула и отскочила. Холод пробрал до костей, да и сама дверь в считанные секунды покрылась инеем.
— Что за… — прошептала я.
И тут на совершенно гладкой, отполированной сотнями рук, бронзовой круглой ручке стала проступать кошачья морда. Я завороженно наблюдала за происходящей метаморфозой. А морда тем временем сладко зевнула, продемонстрировав мелкие острые клычки, и уставилась на меня немигающими зелеными глазищами.
— Кто… мррр… такая? — спросила она, или он, или оно.
— Я… живу тут.
— Да? А почемуррр я не знаю? — лениво спросила ручка, снова зевая.
Мне так и хотелось посоветовать коту поменьше спать, но я прикусила язык. Еще не пустит. Тогда придется ночевать на полу у входа. Вряд ли эльф снизойдет до выделения мне другой комнаты.
— Без понятия. Меня сюда Натиэль притащил и сказал, что я буду здесь жить.
— А ты муррр…уверрррена, что он указал муррр… на мою дверрррь?
— Уверена. Да и нет тут других дверей.
Я выразительно огляделась. Моя комната действительно находилась в конце коридора и ничего, кроме каменных стен, вокруг не наблюдалось.
— Мымуррр с ним так…мр… не договарривались.
— С кем? О чем? Слушай, я замерзла и устала, и спать хочу. Ну пусти, а?
— С Натиэлеммурр. Я пускаю только мурррр тех, кто ммурмне нравится.
— А я тебе не нравлюсь? — возмутилась я.
Кот задумчиво на меня посмотрел. А потом спросил:
— А ты мурр вязать мурмеешь?
— Вязать? — я вспомнила уроки труда в школе и свой печальный опыт вязания. — А что?
— Без мурр разницы.
— Тогда умею.
Кот задумчиво помолчал.
— А за ушком муррр чесать?
— Кому? — на всякий случай уточнила я, а то мало ли.
— Муррмне, размурмеится.
— Умею.
Почесывание за ушком в качестве арендной платы — такого мне еще не предлагали. Но жизнь, как оказалось, полна сюрпризов.
— Ну, муррр, — кот все еще оценивающе меня разглядывал, явно сомневаясь в моих чесательных способностях. — Ну а исторррии муррр ты знаешь?
— Какие истории?
— Замуррррмательные.
— Занимательные? Нууу, — я лихорадочно начала вспоминать школьный курс литературы. Почему-то первым в голову пришел Раскольников. Нет, пожалуй, убитые старушки — это не очень занимательно, хотя и поучительно.
Кот начал раздраженно подергивать ушами.
— О, а ты знаешь сказку про кота в сапогах?
— Каких мыррр сапогах? — заинтересовалась вредная животина.
— Пусти в комнату — расскажу, — пошла я на шантаж. Ноги к этому времени окоченели до самых коленок.
— Ну смурррртри, не будет муррр интеррррестно муррр выселю.
— Будет, — заверила я кота. — Отпирай.
Дверь со скрипом отворилась. Я поспешно зашла в комнату и в ужасе застыла. Пыли и паутины здесь было столько, что любой склеп обзавидуется.
— Муррравится? — у моих ног возник черный котяра.
Задрав хвост, он сделал несколько шагов по пыльному ковру и повернул ко мне морду.
— Таммур, — животное указало лапой на огромный шкаф, чем-то напоминающий гроб, — есть приммурличная одежда.
— Нравится, — заверила я гостеприимного хозяина. Обижать кота было совестно. — Вот сейчас еще порядок наведу. И совсем красота будет.
— А мурр кот?
— Какой? — не сразу поняла я.
— В муррр сапогах. Сначала история, потомуррр остальное. И за ушкоммур почесать. Садись, — кот запрыгнул в огромное кресло.
На вид оно действительно выглядело удобным. Еще бы протереть… Рядом с креслом стояла плетеная корзинка с набором разноцветных клубков и спицы. Надеюсь, хоть вязать мне сегодня не придется.
Я уселась в кресло. Кот тут же залез мне на колени, свернулся клубком и подставил лобастую мордочку.
— Жили-были… — начала я, запуская руку в пушистую черную шубу.
Кот начал благодушно помуркивать. А у меня на душе стало так тепло и спокойно, что я даже забыла о пыли, кандалах и прочих неприятностях сегодняшнего дня. Ноги опять же согрелись. Вообще уютно здесь.
— Нет, ну вы посмотрите на нее. Расселась, как у себя дома! — вывел меня из мечтательного состояния громкий и очень знакомый голос.
Я открыла газа. Посреди комнаты стоял… Эдик.
Демон недовольно скрестил руки на груди и сверлил меня алыми глазками.
— Ах ты скотина рогатая! — завопила я, вскакивая с кресла.
Кот, успевший задремать, кубарем скатился вниз. Но мне было не до него.
Эдик, утратив всю свою немалую напыщенность, отбежала назад и встал так, что между нами оказался круглый кофейный столик. Теперь дотянуться до вредного демона я не могла. А он, воспользовавшись этим, снова начал качать права:
— Сдурела?! Да как ты обращаешься с наследником рода Дэк…
— Догоню — побрею, овца шелудивая, — злобно процедила я сквозь зубы.
На глаза как раз попалась давешняя корзинка с вязанием. Я выдернула спицу и воинственно посмотрела на Эдика. У демона задергался левый глаз, а потом он завопил тоненьким фальцетом:
— Я не овца!
Маленькие ноздри раздувались, и без того красные глаза превратились в пылающие угли. В этот момент чертик действительно стал походить на настоящего демона. Даже жаром от него повеяло. А в камине, где еще минуту назад не было ничего, кроме паутины и золы, вспыхнуло пламя.
— Хватит!
