Как могла, я описала того, кто, как мне показалось, за мной следил, вспомнив при этом, что он за мной не побежал и что «хвоста» за машиной не было. Так что же это было? Следил он за мной? Или у него в кармане пиджака было зеркало, и он просто решил причесать свои усы? Органы дознания к нему интереса не проявили. Может, я поторопилась принять его за бандита?..
Начинало темнеть. Милиция уехала, ничего мне не объяснив. Интересно, что здесь было без меня? И что мне теперь делать?
— Остаюсь! — сказала я себе. — Будь что будет!
На следующий день я проснулась рано. На сердце было тяжело и тоскливо, на улице — пасмурно и холодно. Спустившись с крыльца, я медленно обошла вокруг клумбы, спрятав руки в карманы куртки и подняв воротник.
Вся клумба была в следах с очень характерными каблуками. Ну надо же, все астры вытоптали, паразиты!
Я решила, что следы — милицейские. Такие следы были в изобилии и вокруг дома.
Мои кроссовки тоже оставляли отпечатки на влажной земле, но более овальные и размером поменьше.
Дождей не было уже три дня, но глинистая почва сохла долго. Должны сохраниться следы хотя бы за последние двое суток, подумала я и, выпив кофе, вышла на охоту, прихватив лупу и линейку.
Оказалось, что вокруг дома родная милиция почти все затоптала. Только под одним из окон сохранилось два четких отпечатка. Мне они как будто что-то напомнили, но я так и не сообразила, что именно. Потом вспомню, решила я и пошла дальше, тем более что обладатель следов не сделал попытки влезть в окно. Но осмотреть, наверное, все осмотрел, иначе зачем бы ему там стоять.
Вдоль живой изгороди четко отпечатались козьи копытца, причем в обоих направлениях. Были и следы в елочку. Где я их уже видела? Ах да, на своем крыльце перед отъездом.
Я пошла вперед за Ириниными сапогами, внимательно разглядывая дорогу. Ирина слева шла, коза справа. Ага, вот здесь коза остановилась, обглодала ивовый куст — ни листочка не осталось, все ветки ободраны.
А вот следы большой собаки, глубокие и с четкими когтями. Так. Теперь тропа делает поворот. Коза с Ириной — тоже. И собака. А тут собаку пересекают кошачьи следы, маленькие и без когтей — кошка их втягивает при ходьбе. А собака — ноль эмоций, надо же! Интересно… Или кошка шла позже собаки?
Вот собака подбежала что-то обнюхать и… и еще одна собака подбежала. Две собаки. Наверное, это Митькины овчарки. Надо искать его следы! Так… А вот же они! Тридцать сантиметров длиной, нет, двадцать девять с половиной. Вот он у лужи стоит. А это что он делает такое? Что-то делает ногой. Поскользнулся. Через лужу перешагнул… Зачем было в лужу лезть, можно вот здесь за кустами пройти. Так… Секундочку! Где же следы Ирины? Вот они, в елочку, их много, а вот здесь они кончаются. И что же? Что они такое делают?.. A-а, понятно! Это Митя ее через лужу переносит, как я сразу не догадалась?
Я не стала преодолевать лужу вброд, а пошла за кустами справа. Там я тоже обнаружила следы размера так тридцать шесть-тридцать семь, с ромбиками. Вроде от резиновых сапог. Сапоги долго топтались за кустами, а потом пошли за Ириной с Митей, иногда наступая на их следы. Кто это следил, жена?
Я не помнила размера Светкиной обуви, поэтому решила посмотреть, куда пойдут сапоги в ромбик. Они шли, шли и свернули к Чудаку. Очень интересно! А Ирина с Митей дальше пошли. Не буду за ними следить. Взрослые люди, сами разберутся.
Я вернулась к дому. Было уже двенадцать часов.
Солнце выглядывать не собиралось. Гамма с щенками была у Мити. Брюнет так и не объявился.
Тоска, короче…
Я пообедала и пошла разыскивать следы из-под окна, но больше они нигде мне не попались. Все затоптали, сволочи! Что же они мне напоминают?.. Размер этак сорок два-сорок три.
Вздохнув, я направилась к грядкам с овощами. Тоска — не тоска, а хозяйством заниматься надо. Сорняк не дремлет!
«За два дня — никаких событий, — подумала я, склонившись над грядкой с клубникой. — А жаль!..»
Переделав все другие дела — весьма, впрочем, немногочисленные, — я решила обработать клубнику: прополоть, обрезать усы и старые листья, подкормить.
Поливать пока не надо — все и так залито, дожди шли несколько дней подряд. Урожай овощей убирать рано, грядки перекапывать — тоже. Вот только полоть всегда нужно.
Никто не приходит, ничего не происходит, продолжала рассуждать я. Странное затишье. Как перед бурей.
Прорыхлив часть клубничной грядки, я подкопала совком одуванчик — у него длинный корень — и, выдернув, бросила его в ведро для сорняков. Обломанные клубничные усы полетели туда же.
«Что такое? — вдруг удивилась я своим мыслям. — Мне стало скучно? Неужели мне так не хватает чувства опасности?! Или, может, чего-то другого? Или кого-то другого?»
Ухватив длинный ус с тремя розетками листьев, я дернула, рассчитывая его оборвать, но вырвала из земли весь куст клубники вместе с корнями.
Да нет, не может такого быть, всего мне хватает, принялась успокаивать я себя. Просто мне интересно, что здесь произошло, пока меня не было. Где бы мне об этом узнать?.. Ну конечно, у Ирины.
