Скрипит половица, когда я выхожу на площадку, чтобы лучше слышать. Эми, должно быть, тоже это слышит, потому что выходит из здания и продолжает свою беседу дальше по улице, стоя спиной ко мне на углу и оживленно разговаривая по телефону.
Испытывая отвращение от мысли, что преследователь оставил мне подарки, пока я спала, я хватаю букеты, запеканку и коробку шоколадных трюфелей и выбрасываю все это в мусорный бак на улице, когда сыщики уезжают на своем сером форде. Я поднимаюсь наверх с ужасным чувством, что я все меньше могу контролировать свою жизнь.
Дарси Хэллидей видела, что Джек Лавель стремительно расстраивался, меряя шагами тротуар рядом со своей припаркованной машиной, где она сидела на переднем пассажирском сиденье.
Пока что все, с кем он разговаривал в кредитной компании, требовали ордер, прежде чем раскрыть имя держателя карты, забронировавшего квартиру, в которой произошло убийство. Лавель мог бы оформить ордер, но это заняло бы какое-то время. А пока все его расследование тормозилось из-за педантов, помешанных на расстановке всех точек над «и» ради самой расстановки.
Пока Лавель в четвертый раз ожидал ответа, он наклонился и заговорил с Хэллидей через открытое пассажирское окно.
– Объявите в розыск Риз, пока я разбираюсь с этими идиотами, – сказал он. Его скулы были напряжены. Заявление о подаче в розыск будет разослано по всем отделениям полиции Нью-Йорка.
– Я думаю, надо подождать, – ответила Хэллидей. – Если это просочится в СМИ или Лив Риз узнает о том, что объявлена в розыск, она может сбежать.
– Это была не просьба, детектив, – отрезал он.
– Что будет, если она этого не делала? – настаивала Хэллидей. – Объявление в розыск поставит ее под прицел каждого копа в Нью-Йорке. И если СМИ доберутся до нее, то она будет на первых страницах всех таблоидов. Представьте, проснуться без памяти и увидеть свое лицо на первых полосах всех газет. Это напугает ее до чертиков, – сказала она. – Кто знает, что она сделает?
– Если бы вы делали то, что вас просят, это чертовски упростило бы мне работу, – процедил каждое свое слово Лавель.
На связь вышел старший менеджер, и Лавель отошел от машины, чтобы объяснить ситуацию. Хэллидей продиктовала по телефону описание детективу Трэну.
– В розыск объявлена женщина по имени Лив Риз, – сказала Хэллидей. – Разыскивается в связи с убийством. По описанию она ростом около 170 сантиметров, весом 55–60 килограммов. Длинные темные волосы почти до пояса. У подозреваемой серьезные нарушения памяти, что делает ее рассеянной и дезориентированной. Неизвестно, вооружена ли она. Офицерам следует приближаться к ней с осторожностью.
Чтобы поспособствовать розыску, Хэллидей отправила Трэну фотографию с камеры видеонаблюдения, на которой рано утром в переулке за многоквартирным домом была заснята Лив Риз с распущенной длинной косой. Она попросила его также включить в объявление фотографию из отчета Интерпола о пропаже человека.
– Я не должен был на вас срываться. Я перегнул палку, – извинился Лавель, закончив разговор и забравшись на водительское сиденье. – Держу пари, у этих идиотов была информация перед глазами на экранах компьютеров. Им просто нужны были письменные запросы, чтобы прикрыть свои задницы. Тупые канцелярские крысы. Тело было найдено девять часов назад, и мы до сих пор не знаем имени жертвы.
– В розыск будет объявлено, как только капитан подпишет ориентировку. Ночная смена получит ориентировки на собрании, – ответила Хэллидей, не пытаясь скрыть свое раздражение. Она привыкла выполнять приказы в армии. Но это не значит, что она должна с ними соглашаться.
– Хорошо, – сказал он, запустив двигатель.
– Надеюсь, Джек, мы не пожалеем об этом.
– Не пожалеем. Если это сделала Риз, тогда у нас будет подозреваемый. Если нет, то с нами ей будет безопаснее, чем бродить по улицам в состоянии замешательства. Особенно если тот, кто пытался убить ее два года назад, узнает, что она вернулась.
– Не знаю, насколько ей станет безопаснее, если каждый полицейский в Нью-Йорке будет считать ее опасным убийцей.
– Ужасно не хочется признавать, что Краузе был прав, но есть вероятность, что она на самом деле опасный убийца.
– На каком основании? – спросила Хэллидей больше из духа противоречия. Это была правда: Лив Риз стала их главной подозреваемой.
– На основании законов вероятности, – сказал Лавель. – Фактически, пока не опознана личность жертвы, все дело держится на догадках. Ладно, к черту. Собираюсь воспользоваться тяжелой артиллерией и преодолеть всю эту дурацкую бюрократическую волокиту. Не позволю какой-то кредитной компании кормить нас отговорками.
Хэллидей знала, что они не смогут завести дело против Лив Риз, если у них не будет достаточно четкого представления о ее мотивах для совершения убийства. Ее возможный мотив и личность жертвы были тесно связаны. Знание одного из этих неизвестных поможет им вычислить второе. На данный момент они не знали ни того ни другого.
