Не засыпай полностью

Но ничего не вышло. Тед переехал в Нью-Йорк по работе. Я осталась. По-видимому, какое-то время я была в порядке, продолжала свою жизнь без каких-либо проблем с памятью, хотя Тед говорит, что пережитая травма оставила меня с бессонницей и с тем, что он называет одержимостью желанием выяснить, что произошло в день, когда Эми и Марко были убиты. Примерно в последние несколько недель у меня начались проблемы с памятью. Тед узнал об этом только пару недель назад, когда я неожиданно появилась на мероприятии, не помня его. Он сказал, что впоследствии водил меня к специалисту, который считает, что моя память обнуляется каждый раз, когда я просыпаюсь, возвращая меня в день убийства. Вот почему сегодня утром я не узнала Теда. Вот почему я не узнала квартиру в подвале, где спала, хотя, по-видимому, прожила там несколько недель после того, как уехала из Лондона. Вот почему кажется, будто все, что Тед рассказывает мне о последних двух годах, случилось с кем-то другим.

Тед перевез меня в эту квартиру, чтобы я была в безопасности. Он заставил меня написать предупреждения на стикерах, которые приклеил к входной двери. Они должны напоминать мне о том, что нельзя выходить на улицу. Тед беспокоится, что убийца Эми и Марко может прийти за мной».

Далее в письме объясняются сложности моего состояния, наши непростые отношения с Тедом, а также причины нашего расставания.

Если бы дневниковая запись не была написана моей рукой, я бы не поверила ни единому слову.

Я поднимаю взгляд от телефона. Несколько копов стоят рядом с патрульной машиной на улице возле бара. Я думаю подойти к ним и сказать, что я та женщина, которую они ищут.

Я делаю шаг вперед, а затем возвращаюсь в темный дверной проем ресторана. Я не могу заставить себя сделать это. Толпа посетителей бара снимает друг друга на видео в ожидании, когда им разрешат вернуться в «Ноктюрнал». Меньше всего я хочу, чтобы на меня надели наручники и затолкали в полицейскую машину, пока десятки людей публикуют видео моего задержания в социальных сетях. Публичное унижение будет мучительным.

Я делаю кое-что другое. Я набираю номер горячей линии полиции, указанный на листовке, которую держу в руках.

Среда, 21:49

Мигалки патрульных машин, припаркованных возле «Ноктюрнал», сияли сквозь рифленое стекло, отбрасывая лиловую дымку на море гуляк, когда Дарси Хэллидей и Джек Лавель распахнули двери и вошли в шумный и душный бар.

– Она сменила прическу, – крикнула Хэллидей, чтобы сквозь взрывной шум ее услышал полицейский, стоявший у бархатной веревки возле входа.

– О чем вы?

– Мы больше не ищем подозреваемую с длинными темными волосами. Фотография в этой ориентировке и в СМИ устарела. Она обрезала волосы. Мы ищем женщину с короткими волосами. Скажите своим людям.

Лавель и Хэллидей разделились. Они пробирались сквозь толпу, показывая посетителям отредактированную фотографию, на которой Лив Риз была с короткими волосами.

– Вы видели эту женщину? – Хэллидей показала фотографию на экране своего телефона официантке, убирающей пустые пивные бутылки с барной стойки.

– Конечно. Она часто сюда приходит, – крикнула в ответ официантка.

– Она была здесь сегодня вечером?

– Понятия не имею. Спросите Гарри. Ее всегда тянет к его углу бара. Мы думаем, что она влюблена в него.

Хэллидей протиснулась в тесную толпу пьющих, чтобы добраться до бара.

– Аккуратнее, – сказала она, когда ее толкнул пьяный мужчина, проходивший мимо.