– Мы заключим с тобой сделку, – тихо и вкрадчиво говорит Агурский. – Мировое соглашение.
От удушливых слез не могу вымолвить и слова. Ожесточенно мотаю головой. Не могу поверить, что я попалась. Не могу дышать и думать связно! Осматриваюсь по сторонам. Не сбежишь. У дверей охрана. Да и дочка играет в соседней комнате. Залипаю взглядом на кабинете. Стены и стол отделаны карельской березой. Дорого-богато. Денег у Агурского до фига. Жадная богатая сволочь! Ему любая родит. Только свистни, сразу набегут желающие. Так почему нужна именно моя дочь? Зачем она ему? Чтобы отомстить мне?
Всхлипываю. Слезы льются по щекам, и я никак не могу сдержаться. Да и кто бы смог, если речь идет о самом дорогом!
– Прекрати. Мне надоели твои выходки, милая, – подскочив, грозно нависает надо мной Глеб. Невидящим взглядом пялюсь на него. Красивый холеный мужик. Только мне кажется, что в нем не осталось ничего человеческого.
Каждое слово припечатывает, словно тяжелая гиря.
– Ты никудышная мать. И любой суд лишит тебя родительских прав. Я в два счета докажу твое плохое отношение к дочери. Без должной осмотрительности, кажется, так это называется… – выплевывает Глеб каждое слово, не давая мне возможности оправдаться.
– Чего вы добиваетесь? – шепчу, вытирая слезы. У Глеба власть и деньги. А у меня ничего, кроме Аськи. И я не могу ее потерять!
Задыхаюсь от близости этого мужчины. От его одеколона и вседозволенности. Мне бы вырваться и снова удрать. Но, кажется, я влипла по-крупному.
– Мы поженимся в ближайшее время. Только так я смогу контролировать тебя и восстановить права на Асю, – отрезает Агурский и, наконец, отлипает от меня. Отходит в сторону. А я глазею на его подтянутую фигуру и накачанный торс. Останавливаю взгляд на коротко стриженном затылке. Глеб, конечно, красив и богат. Но для брака этого недостаточно. Нужно хотя бы испытывать уважение к супругу.
«Ненавижу! – хочу закричать. Но беру себя в руки и говорю спокойно.
– Мне кажется…
– Твое мнение меня не интересует, девочка. Или брак, или суд. Выбирай. Время пошло, – раздраженно обрывает Глеб.
– Суд вы в любом случае выиграете, – всхлипываю я. – Остается только брак. Но зачем вам жить с нелюбимой женщиной?
– Любви не существует, – отрезает Глеб. – А я тебе предлагаю контракт. Договор о сотрудничестве.
– А без этого никак нельзя обойтись? – заикаюсь от горя и отчаяния.
Агурский медленно мотает головой и смотрит на меня, как удав на кролика. Ищет слабое место, норовя цапнуть побольнее.
Сцепив зубы, утираю ладошкой глаза. Аська не должна видеть меня зареванной.
– Ладно, – киваю, соглашаясь через силу. – Только я внесу в контракт свои условия. И вам придется их выполнять.
– Да ну? – усмехается Глеб. – Озвучь, пожалуйста, хотя бы одно.
– Завтра, – мотаю головой и сама поражаюсь собственной храбрости. – Я устала. Ребенку пора спать. Где наша комната?
– Марфа проводит, – кивком головы отпускает меня Агурский.
И когда я иду по длинному коридору вслед за тучной экономкой, в голове бьется только одна мысль. Фантастическая и крамольная.
«В этом огромном доме можно затеряться и жить своей собственной жизнью. Не встречаться с Агурским годами! Провалился бы он!»
«Беги отсюда! Беги!», – бьются тревожные мысли и сердце пропускает удары. Слегка прихлебываю шампанское из бокала и уговариваю саму себя «Все тихо, спокойно. Расслабься!».
Гуляю среди нарядной публики и, оставив на подносе официанта полупустой бокал, лениво блуждаю взглядом по сторонам. Здесь, на этом празднике жизни, я никого не знаю и прохожу как плюс один. Оттого и чувствую себя непривычно. Нервничаю.
«Да перестань, – убеждаю саму себя. – Здесь ты в безопасности!»
И тут же замираю от неожиданности, завидев окруженного людьми мужчину. Его я точно узнаю из тысячи. Поворот головы, прямая спина, обтянутая пиджаком от Бриони или Армани, короткий ежик темных волос. Глеб Агурский собственной персоной. А вон и телохранители его Юра с Сашей маячат неподалеку.
«Беги, беги! – вопит все внутри и дыхание останавливается от охватившей паники. – Если Агурский меня заметит, вся моя тщательно выстроенная жизнь рухнет обратно в пропасть».
Наклонив голову, на нетвердых ногах спешу к выходу. Стараюсь идти медленно, чтобы не привлекать внимания. Да еще и юбка мешается. Длинная, зараза!
Растерянно оглядываюсь по сторонам. Где же ты, мой кавалер? Вроде вышел на минутку. А прошло… Минут пять, не больше. Но мне они кажутся целой вечностью.
Здесь оставаться точно нельзя. Если засечет Глеб или кто-то из его людей, мне конец! Второй раз я из этого ада не выберусь. А значит, придется уходить по-английски. Отправлю Леше сообщение из такси.
Прости, милый, сейчас не до тебя!
