Фильм Скорсезе (как, впрочем, и само существование
Интеллектуалы нужны – если уж пытаться ответить на поставленный в фильме вопрос – не для того, чтобы изрекать истину, а для того, чтобы говорить о ней. Главная задача думающего человека, заметил недавно один из самых умных наших соотечественников, – стремиться понять, что происходит. Просто пытаться осмыслить: что происходит вокруг нас сейчас и откуда происходит то варево, в котором мы оказались. И разговор, в процессе которого происходит такое осмысление, просто фактом своего существования способен изменить общественный климат.
И хоть нетрудно привести множество очевидных и не столь очевидных причин, почему у нас никогда, ни на бумаге, ни в Сети, не возникло подобного
И еще о дискуссии. То есть о том, что нужно прислушиваться к своим оппонентам, какими бы злонамеренными они ни казались.
Всякий раз (то есть много, много раз на дню), когда в ожесточенных интернет-дебатах вслед за обвинением кого-то из спорящих в «либеральном терроре» и участии в «либеральном парткоме» начинается выяснение того, что же такое, в конце концов, «либерал» – у нас, у них, прежде, сейчас и вообще, – следовало бы изгонять дьявола пустопорожней дискуссии просто одним именем Исайи Берлина.
Потому что чем бессмысленно путаться в терминах, лучше присмотреться к образцовому экземпляру. К примеру безупречной, по определению неистерической либеральной позиции. К мировоззрению без примеси хоть какого-то самообмана: так что в него укладывалось и понимание внутренней противоречивости главной ценности либерализма – свободы, и сознание того, что «основной задачей достойного общества является поддержание неустойчивого равновесия, а это значит, что правила, ценности, принципы должны уступать друг другу, в каждой новой ситуации – по-новому».
Можно сказать, что именно эта идеально-взвешенная либеральная позиция, а также фирменная трезвость Берлина (то есть отказ воспринимать постулаты близкой ему идеологии одномерно восторженно) определили его внимание к истории консерватизма. А более конкретно – к адептам контр-Просвещения (из идей Просвещения либерализм во многом берет свои основания). И только что переведенная у нас книга об Иоганне Георге Хаманне – полузабытом современнике, земляке и идеологическом противнике Канта – замечательный пример этой трезвости и произрастающей из нее широты и одновременно точности взгляда. Берлин смотрит на своего героя так заинтересованно и уважительно, что в идеях Хаманна, отринутых многими как обскурантистские, проступает замечательная актуальность.
Вообще умение проявлять современность описываемых мыслителей и их теорий – одна из главных черт, один из главных талантов Берлина – историка идей. Как пример такой актуализации стоит привести (а вернее, невозможно удержаться от соблазна привести) не книгу о Хаманне, к которой, разумеется, вернемся, а знаменитое эссе о другом противнике Просвещения – «Жозеф де Местр и истоки фашизма».
О злободневности писаний де Местра – французского философа-мракобеса, проведшего 14 лет в России при Александре I и выведенного Толстым в «Войне и мире», – принято говорить в контексте консерватизма, набирающего вновь силу во всем мире. Но положение дел в нашей стране сегодня доводит эту злободневность до показателей поистине тревожных.
Потому что, когда читаешь эссе Берлина о де Местре, невозможно отделаться от впечатления, что теперешняя идеология нашей власти – и во всяком случае та, которую нам предъявляют обслуживающие ее теоретики-пропагандисты, – впрямую опирается на его тезисы.
