Мне было страшно, от осознания того, что я обижалась на отца, никогда не говорила ему, что простила его и он это знал. Он не говорил мне что любит меня, я не говорила ему, что люблю его. И та пропасть из непонимания между нами изо дня в день лишь нарастала, увеличивалась и мы с ним буквально стали врагами. Ах, папочка, мы с тобой воевали, не понимая, что оба давно уже проиграли. Он, единственный кто остался со мной, кто помог и не отвернулся.
Он стал моим отцом, хотя и был им с самого начала…
Я желала ему смерти сколько себя помню, с самого детства, сейчас же, молилась о том, чтобы он выжил. Наконец двери реанимации разъехались в разные стороны и я увидела врача. Он был в крови, и руки и весь халат, следом за ним вышла девушка, медсестра. Она помогла ему снять с лица маску и он подошёл ко мне. Я посмотрела на него и… этот его взгляд… кажется взгляд оказался красноречивее слов. В его взгляде читалась… вина. Он посмотрел на меня и я все поняла. Я почему-то уже знала ответ, знала.
— Мы сделали все что могли, девушка мне очень жаль…
— Да?
Я не понимала что происходит… но по щекам уже текли слёзы. Врач схватил меня под руку
— Наташа, неси успокоительное… а нет она беременная, принеси валериану. Давай, быстрее!
Я понимала, как все это не правильно. Как всё страшно. Я ведь так и не сказала ему, что прощаю его… Это не справедливо. Он должен был узнать, что я прощаю его.
Я опустилась на колени, прямо на пол… когда врач оставил меня одну и посмотрела на тень, что отбрасывал длинный силуэт в коридоре. Это он, тот самый парень или молодой мужчина, который был тогда на суде, он же и сегодня едва не задавил меня. Он стоял и смотрел, просто смотрел, но к моему разочарованию он не улыбался. Тогда, я смогла бы вдоволь насладиться ненавистью к нему, и хоть как-то и на ком-то выместить свою боль, но он не улыбался. Он смотрел на меня с… состраданием? Или же с… чем?!
Медленно он шёл ко мне. И каждый его шаг отдавался звоном от плитки, каждый цок цок его каблуков о пол, звоном разбитого стекла растекался ненавистью по моим ушам. Это он. Он — брат той девушки, которая по моей вине погибла. Воронов. Он ненавидит меня, я чувствую это напряжение, которое нарастает с каждым его приближении ко мне. Он идёт медленно, лицо спокойное, словно страх нагоняет, умеет. Вот только я уже не боюсь, мне больше уже и не страшно. Он остановился, склонился надо мной и прошептал:
— Чувствуешь? Этот запах? Так пахнет смертью. И ты сама пригласила её в гости. Ты и только ты виновата в том, что случилось с твоим отцом. Возможно это кара, твое наказание. В любом случае, ещё одна смерть на твоих руках. Тебе больно?
Я посмотрела ему в глаза и прошептала:
— Зачем ты это делаешь?
— Скажем, это лишь малая часть, твоей платы за то, что ты совершила. Думаю, ты понимаешь, что это не моих рук дело, но… я обещаю, что сделаю все возможное для того, чтобы ты жила в постоянном кошмаре, а открывая глаза, понимала, что не спишь.
Он склонился ещё ниже и прошептал мне на ухо, пальцем коснувшись рыжего локона
— Готовься, я тебя уничтожу. Я превращу твою жизнь в ад
Резко, я оттолкнула его и кое как встала на ноги, прошептав со всей злостью на которую только была способна:
— Я уже в аду…
Развернулась и держа руку на животе, молча ушла…
ГЛАВА 9
Наследство преткновения
Просто видишь истинное лицо человека который казался тебе идеальным. Его равнодушие и его безразличие в твой адрес, после клятвы в вечной любви… Я не помню как добралась домой, но все же сделала это. Квартира в центре, была записана на отца, Марьяна же с Себастьяном съехали оттуда и поэтому сейчас эта жилплощадь принадлежала мне. Я открыла ключами двери и вошла в гостиную. Раньше, здесь пахло шедеврами моей мачехи.
Сейчас же лишь лёгкий аромат едва уловимого шлейфа отцовских духов.
Господи, ещё утром он был здесь, он собирался за мной, он ехал ко мне и даже купил мне фрукты, овощи и… да холодильник завален едой. На столе лежит записка. Взяв ее в руки, я едва не разрыдалась «С возвращением, доченька. Папа.»
Я громко разрыдалась. Это было тяжело, осознание того, что человека больше нет и никогда не будет, отразилось эхом боли и я буквально задохнулась от этой боли, закричала так, как мне корсара ещё никогда в жизни. Казалось что с криком из меня выходит и та боль, что терзала душу и сердце. Я не могла оставаться здесь одна, я должна была найти того, кто заглушил мою боль. Я хотела увидеть его. Он был так мне нужен сейчас. Не раздумывая ни секунды, я быстро переоделась в чёрное, ниже колен платье Чёрные сапоги, чёрную кожаную куртку накинула на плечи чтобы не простыть.
Схватила с полки ключи и деньги, которые лежали в вазе на комоде, как и всегда немного, но… на первое время хватит.
Вызвала такси и отправилась к Громову. Такси подкатило к высокому дому, за высоким забором. Расплатившись с таксистом, я подошла к воротам и…
Позвонила… как ни странно, но ответил мне сам
— Да? Лиля???!
Кажется, у него челюсть отвисла
— Впустишь? Давай поговорим Громов
— Я сейчас
