На мгновение Рен затихла. Риш произнес эти слова много дней назад, сражаясь со стржигами на окраине городка. Прежде, чем все это началось. Прежде, чем они узнали людей по-настоящему. Несмотря ни на что, Якуб оказался добрым и заботливым. Фелка была проницательной, умной и открытой. И Кожмар – совершенно отталкивающий, но отчаянно нуждающийся в дружбе. Кожмар, которого они все не любили, с кем не хотели иметь дела. Кожмар, готовый пожертвовать всем ради их спасения.
«Бедный, дорогой Кожмар», – подумала Рен.
Пожалуй, он был лучше их всех.
– Ты не права, – вдруг сказала Рен.
Баба-яга одарила ее испытующим взглядом.
– Ты не права, – повторила королева леса. – То есть, конечно, ты права. Это правда. Они эгоистичны. Когда у них есть цель, они просто сметают все на своем пути.
Она подумала о Якубе, настолько одержимом своими исследованиями, что его больше не заботил никто на свете. Она подумала о Лукаше, который похитил ее ради поисков своего брата.
– Но люди мне нравятся, – продолжила Рен. – Да, они могут быть жестокими, но еще они бывают добрыми. Я вспоминаю одного из моих друзей – Якуба. Он всегда уважал мой лес. Якуб никогда не хотел ему навредить – только узнать его.
Этот человек отправился в лес для того, чтобы ее спасти. Якуб терпеливо делился с ней своими знаниями. Он горевал по Ришу с тем же отчаянием, что и по своей дочери. Чтобы спасти их от мавок, он нашел в себе силы отпустить свое дитя. Он мечтал о горах, но решил вернуться в город, где его боялись и сторонились. Якуб пожертвовал всем, что было ему дорого.
Рен подумала о Фелке, которая с самого начала предложила ей свою дружбу. Фелка никогда не звала ее чудовищем, терпеливо приносила ей одежду и всегда была проницательной, смешной, верной и доброй.
Она подумала о Кожмаре, которому пришлось умереть, чтобы спасти их.
Наконец, она подумала о Лукаше, который пожертвовал всем: своей семьей, своим наследием, своей жизнью. И все это – ради нее.
– Люди несут в себе тьму, – сказала Рен. – Но иногда они выбирают свет, Баба-яга. Чудовища нашего мира – русалки и стржиги – выбрали сторону зла, и они никогда не изменятся. Но эти люди. – Рен думала о своих прекрасных и порой невыносимых друзьях. – Эти люди совершают ужасные преступления, но они молят о прощении и могут измениться, Баба-яга. Они хотят меняться к лучшему… и, я думаю, что это – настоящая магия. В их душах столько тьмы, но они все равно выбирают свет. У них есть еще много хороших качеств, но это – мое любимое.
Выражение лица Бабы-яги изменилось. Она смотрела на Рен смягчившимся взглядом. Бестелесные руки на заднем плане нерешительно замерли.
– Иногда, – тихо сказала Рен, – я думаю, что они – последние лучи света, освещающие этот темный мир.
Стржиги были повсюду. Вязкая слюна стекала с желтых клыков.
Кожмар уже сражался с чудовищами. Он оставил позади семью, честь и наследство. Он боролся с темными существами во мраке. И он мог выиграть эту битву.
Он почти победил.
Но его рука дрожала. Ему было больно. Он колебался. Первый стржига бросился на него, и потерявший глаз Кожмар неправильно оценил расстояние. Чудовище вонзило клыки в его руку, и Кожмар взвыл. Слишком быстро упал. Земля кренилась и изгибалась. Кожмар начал бить стржигу саблей, пока тот не разжал челюсти. Он лежал на спине. Деревья наклонились ближе, чтобы его рассмотреть.
Кожмар упорно поднялся на ноги. Стржиги зарычали.
Они кусали его за ноги, а сабля казалась слишком тяжелой. Он выронил клинок и попытался сдерживать чудовищ голыми руками. Стржиги прыгали ему на спину, рвали его волосы, вонзали когти ему в плечи. Кожмар закричал. Он пытался найти свою саблю. В голове все помутнело. Он не мог ясно мыслить. Постепенно к майору пришло осознание, что его рука исчезла в нагромождении серых тел. Он исчезал.
Кожмар хотел жить. Чудовища тянули его вниз. Он хотел жить. Стржиги клацали тяжелыми челюстями. Он бы отдал все за возможность выжить. Они впивались в его тело желтыми клыками. Кожмар бы отдал все что угодно.
«Пожалуйста».
Хлынула кровь.
«Пожалуйста. Я хочу жить».
Францишек с Лукашем сидели на каменном саркофаге, наблюдая за тем, как встает солнце, и передавали друг другу бутылку водки.
– Апофис, – сказал Францишек. Он отложил газету и налил себе еще стакан. – Я никогда не слышал о таких драконах.
Рассветные лучи освещали шпили Замка короля Никодима, где всего пять лет назад появилась Драконья бригада. Они сидели на кладбище в тени базилики Градува, пока глиняные и медные крыши города сияли красным золотом.
– Судя по всему, он забрался в зал таксидермии, – сказал Лукаш.
Будучи неоднократным свидетелем того, как Раф падает на этом особенно скользком склоне, Лукаш обычно не пил по утрам. Но Францишек провел всю ночь в библиотеке, пока младший Смокуви делал ставки на боксерском поединке, так что Лукаш считал это утро не началом, а окончанием дня.
– И?
Францишек выжидающе смотрел на него.
– Теперь его желудок набит опилками, – безразлично сказал Лукаш, наливая водку в свой стакан. – Это звучит любопытно.
