– Тебе обязательно быть таким засранцем, Миш? – внезапно спрашивает блондин. Мой напарник встает с корточек и подходит ближе к Голду. Со стороны это выглядит смешно, так как он оказывается ему почти по грудь.
– Туя оксиденталис Фастигиата, – выплевывает слова Миша. – Записывай, немка.
Голд усмехается, закусывает губу и резко хватает парня за грудки так, что у него на спине натягивается рубашка. От неожиданности Миша роняет телефон на землю. Недоумевающий Бэкхем успокаивающими движениями ладони хлопает друга по предплечью, но это не сильно исправляет ситуацию.
– Сейчас ты извинишься перед Вивиан. И. Впредь. Запомнишь ее имя. И не будешь. Вести. Себя. Как. Последняя. Скотина, – Голд отделяет паузами почти каждое слово так, что они бьют по Мише сильнее физических ударов.
Я не вижу выражения лица Миши, но, судя по его дергающейся правой ноге, могу сказать, что он не на шутку испуган. Лицо Голда искажено гримасой пренебрежения, близкого к ярости, но еще контролируемого. С ближних тропок слышатся голоса остальных ребят, и Голд, наконец, отпускает Мишу, поправляет на нем рубашку и одергивает рукава.
Вивиан. Мое полное имя.
– Ты, кажется, телефон уронил, Миш. Аккуратнее надо быть, – говорит парень как ни в чем не бывало. На полянку заходят сразу две парочки – Анджела и Алекса, Марта и Аглая. Чувствуя напряжение в воздухе, староста заводит разговор на нейтральную актуальную тему, о которой все мы ненадолго позабыли:
– У нас уже двадцать девять наименований, а у вас?
Мне становится нестерпимо жарко, хотя сквозь деревья на полянку пробиваются порывы прохладного ветра. Я дышу так неровно, будто у меня начинается самая настоящая паническая атака.
Голд только что за меня заступился?
– У нас около двадцати, да, Бэк? – спрашивает друга блондин, но смотрит при этом на меня. Я стараюсь сдержать эмоции и не показать ничего, вспоминаю слова похвалы Саши и с самым бесстрастным лицом смотрю прямо в глаза своему защитнику. И только тетрадь по биологии превращается в смятое безвкусное оригами из картона и бумаги. Голд закусывает нижнюю губу, словно собирается что-то сказать, но в последний момент передумывает.
– Теперь двадцать один. С этой туей.
– Отлично, пошли дальше.
Парни пересекают поляну в том месте, где нет ни одного человека, и поспешно удаляются. Я выдыхаю весь воздух, насколько могу, не издавая при этом звуков, и, кажется, Миша делает то же самое. Потом он, наконец, сдвигается с места и поднимает испачканный в земле телефон.
Ни на кого не глядя, выхожу из леса прямо к скамейкам, где большинство ребят уже стоит около царственно восседающей в широкополой шляпе учительницы биологии.
– Ну что, все готовы? Сначала говорите число растений, а потом победители прочтут свой список. Если окажется, что у них нет каких-то растений, – поднимаете руку и дополняете список.
Забавно, на какие только ухищрения с заданиями не пускаются учителя, чтобы посидеть в тишине и подышать свежим воздухом. Все мы люди.
Когда очередь доходит до нашей «пары», я открываю тетрадь, где на пустом смятом листе уже написала огромную цифру 18. Мы оказываемся не последними, Мирон и Вадим нашли всего пятнадцать наименований, а победителями оказались Марта и Давид – тридцать два растения.
Марта, кажется, искренне радуется победе в глупом задании по ботанике и на глазах у учительницы не стесняется чмокнуть Давида в щеку. Я бы не удивилась, если бы Валентина Леонидовна вслух сделала комплимент гармоничности молодой пары.
До обеда я никак не могу унять дрожь в правой руке. Во время письма ручка съезжает с клеток и линеек так, что даже графологическая экспертиза не установила бы значения написанных каракуль. Я успокаиваю себя тем, что скоро смогу подкрепиться вкусным салатом и блинчиками, но из головы никак не уходит пристальный взгляд Голда. Он мог означать что угодно! «Ты жалкая. Почему ты даешь себя в обиду?», «На самом деле, я – супергерой и не терплю несправедливости!» Или вот то, над чем любят шутить девочки: «Ты мне нравишься, Вивиан. Ты же немая, ты будешь выслушивать любые бредни!»
По дороге на задний двор меня вылавливают Анджела и Алекса и отводят в сторону аквариума, избавляясь по дороге от заинтересованных рыбками учеников средних классов.
– Ви! Мы, конечно, видели только немножко и со спины… Но! Просто тебя предупреждаем. У Артура есть проблемы с агрессией. Он в восьмом классе только так кулаки распускал. Но такого не было вот уже… да больше двух лет!
– Да! Да! Я теперь даже не уверена, что ты ему нравишься. Он, может, от стресса совсем с катушек съехал. Ну, выпускной класс, все дела. Осторожнее с ним. Он очень хороший пацан. Последнюю копейку другу в беде отдаст. Да и симпатяга, что скажешь! Но что есть, то есть. – Алекса замечает приближающихся Соню и Риту и умолкает.
В который раз я сажусь за столик так, чтобы мое лицо было не видно сидящим за «популярным столиком». Овощной салат и хумус – отличный выбор для такого пекла, но я решаюсь жевать медленнее и, может, даже опоздать на урок, чтобы отдохнуть от кучи людей в замкнутом пространстве.
