– Конечно! Выпечка – это моя страсть. Да, Кая? Наша страсть. Кае повезло с координацией, она для своего возраста просто отличный декоратор. Но твои навыки выпечки, Ви!.. Ты правда многое знаешь и ловко управляешься. Я думаю, нам есть чему друг у друга поучиться.
«Your cakes – they are works of art!» («Твои пирожные – произведения искусства!»)
– В том-то и дело. Я безупречно украшаю. Я знаю, как комбинировать несочетаемые ингредиенты. Но идеальный бисквит у меня получается с третьего раза! А у тебя все получается с первого!
Если отбросить воспоминания о дневном, точнее вечернем параличе, мой день был просто безумным. Теперь Голд меня хвалит! Ущипните меня, кто-нибудь!
«I’m in!» («Я в деле!») – пишу я и смеюсь от нелепости получившейся ситуации. Я доверила Голду свой почти самый сокровенный секрет. Он доверил мне уже два.
Хотя ребята и устали, одноцветная глазурь на шоколадном печенье и восхитительные персонажи комиксов, книг, мультфильмов и их воображения получаются идеальными, почти что оживают. Теперь холодильник полностью забит контейнерами с выпечкой, и чуть за полночь, когда Кая уже спит, сидя за столешницей, мы приступаем к уборке. Голд решает отнести сестру в комнату, и я, погладив ее по голове, мысленно говорю ей: «Пока».
Мой телефон разрывается от вопросов Саши: «Ты все?», и, наконец, он успокаивается. Голд сразу же загружает полную посудомоечную машину, включает робот-пылесос, а с мойкой рабочей поверхности мы справляемся за считанные минуты, так, будто делали это уже десять раз. Совсем скоро звучит знакомый клаксон автомобиля.
– Ты молодчина, напарник!
– You too (Ты тоже), – произносят только мои губы.
– Завтра нас ждет великий день.
«Не такой великий, как эти две недели», – думаю я.
Снимаю заляпанную мукой и красками футболку и отдаю Голду. Жаль, что она пахла порошком, а не им. Робот-пылесос врезается в мою ногу, и я достаю телефон, чтобы пошутить: «Твоя техника меня уже выгоняет».
– Ну, я его за это отчитаю, ты уж не волнуйся! – шутит в ответ Голд. Саша не заезжает на территорию, припарковавшись у ворот, а Артур провожает меня до самого выхода. Мы неловко молчим и смотрим совсем не друг на друга. Голд держит руки в карманах и будто собирается что-то сказать.
«Спокойной ночи», – пишу я.
– Слушай, Ви. Я знаю, что мы только месяц знакомы… Но. Знай, если захочешь что-то сказать… Ой, чушь сморозил! Прости. В общем, можешь написать мне что угодно. Я выслушаю.
– You too, – произносят только мои губы, и Голд смеется, в свете луны выглядя, как настоящий ангел.
«Я хочу тебе сказать. Хочу! Что я лгу. Что у меня есть голос. Что никто никогда мной не интересовался! Что, если бы я знала, то переехала бы сюда много лет назад! Что…»
Стараюсь показать ему всем своим видом благодарность и готовность помочь в любой ситуации.
– Иди сюда! – снова прикрываясь своей ухмылкой, говорит он и простирает руки.
Мы очень крепко друг друга обнимаем, и теперь мне кажется, что он пахнет выпечкой и шафраном. Это короткое помутнение прерывает резкий звук клаксона, от которого мы оба вздрагиваем и отдаляемся.
– Кажется, тебе пора. До завтра!
Я киваю. И корю себя за каждый кивок, ведь не будь я дурой, могла бы ответить: «Спокойной ночи, Артур. До завтра».
– Ничего себе у них домина! Внутри еще круче, наверное? А от тебя вкусно пахнет. Ох, наемся завтра вдоволь.
– Уж постарайся. Мы так старались, – шепчу я.
– Что за дурацкая улыбка? Ви? О-о-о, я знаю, что это такое!
– Ты о чем?
– Ну, открой зеркальце сверху.
Я открываю и вижу совершенно иную себя, ту, в которую меня превратила ложь: радостную, спонтанную, немного счастливую.
Как жаль, что за все приходится платить. Но, конечно, не сразу.
Я сплю до семи утра без снов и паралича, списав это на дар свыше. А на что иначе? Почти шесть часов сна! Несказанная роскошь. Мама вызывается сделать мне сегодня высокий конский хвост с выбивающейся прядью, чтобы «волосы не мешали, но смотрелись стильно». Дождя в эту субботу нет, но уже достаточно прохладно – плюс восемь. Нам всем нужно приехать раньше и в форме.
С порога всех удивляет Мари, она раздает каждому участнику выставки футболку с гербом школы и надписью «Самый лучший ученик».
– Это подарки от моего папы. За них платить не нужно. Лучше переводите все свои карманные в фонд, будет полезнее! – говорит девушка и добавляет смеющимся рядом над чем-то в телефоне Марте и Давиду: – Все поняли? Ой, эти двое меня достали. Уберите их куда-нибудь, ничего не делают!
Я замечаю Голда – он ставит на тележку из кухни контейнеры с выпечкой – и подхожу к нему.
– Привет! Соскучилась по нашим малышам?
– Я уже соскучился по вашим малышам, хотя и не знал до этого, что ты в таком шаришь. Запах на весь коридор просто зверский! Дайте кусочек, а? – просит Бэкхем и приоткрывает один контейнер.
– Ну-ка, руки убрал! Покупай, а потом ешь – такой закон.
– Для друга жалко? Жмот. Да ладно, куплю, конечно.
