Решаюсь посмотреть экранизацию, чтобы сравнить ее со своим представлением сюжета. Снова не могу заснуть из-за ужасных картин, возникающих в голове после просмотра, особенно из-за сцен в больнице. Ненавижу больницы.
По традиции раз в три месяца я, собрав всю волю в кулак, устраиваю осаду кинотеатра. Выбираю самый удобный день (чаще всего это вторник или среда), когда торговые центры немноголюдны, а из проката еще не убрали все новинки. Я покупаю пять или шесть билетов на разные фильмы – все сеансы подряд. В этот раз мне повезло – люблю Польшу за возможность посмотреть фильмы в оригинале с субтитрами: «Однажды в Голливуде», «Дора и Затерянный город», «Человек-паук», «Король Лев», «Мертвые не умирают»… Целый день я провела в пяти разных мирах, отличных от моего, таких красочных и цепляющих, с виду похожих на мою жизнь. Но на самом деле моя жизнь никогда не была похожа на фильм. Даже если я и переезжаю в новую страну, этим мои приключения и заканчиваются. Я не встречаю интересных людей, они просто проходят мимо, я не делаю каких-то открытий, я не провожу время так, чтобы это надолго отпечаталось в памяти… Я чувствую себя своим же эхом.
Две недели проходят как один день. Страшно осознавать, что уже середина августа, ведь совсем недавно было Рождество и Новый год. Время никогда не шло так быстро, как в последние несколько лет, пестрых и сумбурных. Воспоминания еще четкие, но уже кадрированные, как будто я вспоминаю не собственную жизнь, а чей-то пересказанный сон. Достаю из своего Kanken кирпичного цвета уже немного заляпанный блокнот с потертым бархатом и начинаю свою исповедь:
«Никто давно мне не говорил, что такое хорошо, а что такое плохо, поэтому я делаю как знаю. Никто же не пострадает от этого, верно? Всем даже будет лучше. Наконец-то за все эти годы я по-настоящему отдохну от косых взглядов и непонимания. Я буду просто "немой новенькой из Англии". Я стану такой же незаметной, как моя тень».
В старом городе, как обычно, людно и оживленно. Снова тот же мим, снова – многочисленные кареты, запряженные несчастными лошадьми, снова – уличные танцоры, ищущие моментов славы в лучах нетипичного для августа жаркого полуденного солнца. Заворачиваю направо, в узкую мощеную улочку, оставляя Главный Рынок с его ежедневной мишурой позади. Напрягаю зрение и вижу друга, машущего мне обоими руками: все те же очки в темной толстой оправе, все те же уложенные черные волосы и неизменные кеды Vans. Смотрю на свои ноги и улыбаюсь – это то, что делает нас друзьями. Общие мелочи.
– Правда, Starbucks? Ты не изменяешь своим привычкам!
– Вивиша! – Саша крепко меня обнимает и открывает дверь внутрь кофейни. – Просто я знаю, что если здесь и испортят кофе, то обязательно его переделают. Нужна всего-то небольшая истерика. Иди занимай столик, я закажу. Угощаю.
По привычке прохожу в самый конец второго зала, туда, где меньше всего людей.
– Ну что, какие у тебя ожидания?
– У меня их нет. А у тебя?
– А у меня есть. Хочу небольшую, но оборудованную лабораторию, чтобы никто нос не совал не в свои дела, и свою комнату с огромным телевизором. Ну и все, в общем-то.
Размешиваю ложкой в стакане кубики льда и делаю большой глоток:
– А как ты понял, что хочешь быть врачом? Да еще и…
– Онкологом? Удивительно, да, что никто в моей семье с этой дрянью не столкнулся? У меня в начальной школе был друг. Лешка. Его воспитывала мама, и вырос он, в общем-то, хорошим пацаном. Мы с ним все свободное время проводили до четвертого класса, он потом стал очень скрытным, в школу мог неделями не ходить. И вот у него в феврале день рождения. Ну, я-то, естественно, помню, родителям весь мозг проел с конструктором, который он когда-то хотел в подарок. Была суббота, у отца выходной, выпросил, значит, чтобы он к Лешке отвел. Сам ведь боялся, что Лешка уже совсем не Лешка, что его инопланетяне похитили или еще какая ерунда приключилась. Дверь открывает его бабушка и говорит, что они спешат, но, мол, подарок пусть ваш Саша подарит. Иду к нему в комнату, в дверь не стучусь, какое там чувство такта в десять лет? А он сидит на своем диванчике и ревет. Тогда я и понял, что Лешка уже совсем не Лешка… Кладу рядом с ним коробку эту в бумаге оберточной и, испуганный, спрашиваю: «Лех, ты че ревешь, ты же пацан?!» А он давай реветь еще больше. «Уйди, – говорит, – уйди! И никому не рассказывай». – «Конечно, не расскажу, мы же друзья, – отвечаю. – Помнишь, ты хотел конструктор? Робота? Я тебе принес. С днем рождения». Он резко успокоился, смотрит на эту коробку, берет и рвет бумагу, которая аж влажной стала от его слез. «Точно, робот! Спасибо, Сань. Может, вечером придешь, соберем вместе? Если я дома буду, конечно». – «А где ты можешь быть, как не дома?» – спрашиваю…
Друг резко прерывает повествование и поднимает на меня глаза. Конечно, я догадываюсь, в чем дело, но лишь киваю, подталкиваю его на продолжение.
