Так, владыка, думаем мы, уничиженные; и, скажем по неразумию, даже Блаженнейшему Патриарху нашему мы дерзновенно сказали, что Церковь не мстит мечом, и он согласился с этим. Императорам же, совершавшим убийство, мы сказали, первому: “Не угодно Богу такое убийство”, а второму, требовавшему одобрения на убийство: “Прежде пусть снимут мою голову, нежели я соглашусь на это”. Таков ответ от нас, грешных. Вы же, святейшие, если читали другое Евангелие, которого мы не знаем, то хорошо; а если нет, то вдумайтесь в то, что объявил апостол» [228].
Так что новоявленные «православные фашисты», составляющие упомянутые вами списки в оправдание своей ненависти, все же плохо знают отцов. Все защитники казней еретиков ссылаются лишь на ветхозаветные примеры. Но тут еще заволжские старцы ответили преподобному Иосифу Волоцкому: «Если ты признаёшь авторитет Ветхого Завета в вопросе о казни еретиков, то тогда уж следуй еврейскому закону во всем и принимай обрезание»…
И все же: да, можно у отцов Церкви найти советы о преследовании еретиков. Есть у отцов (а наипаче – в Евангелии) и предостережения против этого. Что это значит? То, что православный христианин должен сам выбрать свою позицию. И тот, кто пошел путем гонителя, пусть не оправдывает себя тем, что он якобы лишь следует традиции. В традиции можно было найти и другие примеры для подражания. Если же ты избрал именно этот путь, если ты решил, что ты вправе желать другим людям смерти, боли и заточения, то это именно твой и только твой выбор. Так что не ври хотя бы своей совести. Не скрепя сердце, не «за послушание» ты голосуешь за репрессии от имени Христа, а по своевольному велению своей хотелки. И это твое неумение проповедовать Христа, твое неумение любить, твоя всегдашняя готовность к ненависти и осуждению заставляют тебя выискивать и подбирать цитаты в собственное оправдание.
– Что ж, для тех, для кого Евангелие Христа важнее собственной «праведной ненависти», это убедительно. Значит, миссионеру приходится учитывать настроения не только язычников, но и церковных людей?
– В самом начале своего пути к Церкви я услышал слова, которые стали для меня определяющими. Архиепископ Александр, ректор Московской Духовной Академии, в одной частной беседе сказал мне: «Мы должны почаще спрашивать себя, как бы в этой ситуации поступил апостол Павел».
Казалось бы, естественнее было сказать: «Как поступил бы Христос». Но ведь это невозможно – мы не можем ставить себя на место Христа, человек не в силах понять психологию Бога. Но почему ректор назвал именно апостола Павла? Апостол Павел – это апостол свободы. Удивительно: в мире не было человека, который был бы обращен в ве-ру более насильственным путем. Воскресший Христос явился гонителю христиан Савлу, «навязал» ему очевидность Своего воскресения (
Эта обретенная им свобода дала ему умение различать, где главное, а где – второстепенное. Причем Павел умел ценить второстепенное ради того главного, которое через него проступает. Он четко понимал, «где суббота, а где человек», и ради человека хранил субботу, и ради человека ее нарушал. Принцип его пастырства: «Я с эллинами был как эллин, с иудеями – как иудей» [230]. Он знает о той свободе, с которой умный, верующий христианин может себя вести, но предлагает самим ограничивать себя в этой свободе – ради немощных братьев своих по вере [231].
