— Да живет семья Гррх! Да живет семья Гррх! — под нестройные крики членов немногочисленной уже семьи Андрей обрезал волосы на голове Энзи и вручил ему свой бронзовый нож. Конечно, раньше, когда их было много, это клич под черепом Гррх звучал гораздо внушительнее. И два горна играли красивее, чем один. Размах, как не крути, другой. Все-таки вовремя напали эти кроманьонцы, сейчас бы они их смели без всяких усилий. Эсике подарили ожерелье из бусинок, срезанных с погребального покрывала темнокожих, которое присвоил себе Энку. Пригодилось его мародерство. Временно на место Рэту назначил Эхекку, кто-то же должен и дальше обучать молодежь искусству охоты и войны. Быстроногий многому от рыжего понабрался. Упеша между тем достал свою свирель, и вечер стал совсем уютным.
— Ты бы, Эссу, рассказал про то, как мы сражались, эта битва была интереснее, чем у «Трех зубов», — у Энку горели глаза в предвкушении песни, где будут описаны его подвиги.
Почему бы и нет, знаменитые герои, основатели великих народов в его истории тоже начинали с простых дел, это потомки позже вознесли их на пьедестал. Может и Энку станет когда-нибудь мифическим героем, о котором будут рассказывать сказки детям на ночь. А Рэту он, пожалуй, в ней упоминать не будет. Итак, «Битва за каньон».
Андрей красочно описал, как был ранен подлым ударом в спину, но, тем не менее, нашел в себе силы руководить подготовкой к решающему штурму и во время него тоже.
— Пусть Эсика запишет на глину и эту песню, дети в «школе» должны знать и «Сражение» и «Битву», — Старшая озаботилась пополнением учебного материала, жалко только, детей у них почти и нет.
Урчавший живот сообщил, что это очень плохо, когда нет запаса еды. И как в этом мире жили без подсушенного мяса, рыбы, зерна, ягод? После того, как Эсика обработала рану остатками мази Граки, сразу же отправил на охоту большеносого и Эхекку с Энзи. Сам же поковылял к мастерам. Эрру со средиземноморцем вяло разбирали печь для плавления — им тоже не нравилось работать голодными, до сих пор питание они получали всегда и в срок. Внутри печи оказалось большое количество спекшегося шлака, который они отбили молотками. Но ничего, Эхекку он попросил принести до обеда хотя бы мелкую дичь, а Энку с Энзи пусть походят по окрестностям, может что-нибудь крупное добудут. Колени Андрея предательски задрожали, в глазах потемнело. Так не пойдет, ему нужно сейчас усиленно есть, если хочет быстро набрать физическую форму. Может рыбу половить в озере, пока охотники хоть что-то добудут? Возможно ли поймать ее зимой подо льдом?
Длинноногого оставили разбираться с печью, а сам с обоими средиземноморцами отправился на подледную охоту. Оба чужака прихватили свои копья с устрашающими черными остриями из обсидиана и крючком на древке. Лед на озере не выглядел таким уж крепким, покряхтывая под ногами. Из опасения провалиться в воду далеко не лезли, разбили полынью в метрах пятидесяти от берега, где ледяной покров выглядел тоньше и прозрачнее. Что-то мешало ему здесь намерзать — или течение в этом месте сильнее, или где-то на дне бьет подводный источник.
Разбив тонкий наст льда закинули в полынью корзину из прутьев на длинных ремнях и сели ждать. Примерно через час вытянули ее обратно. Пусто. Рыбалка не задавалась. То ли рыба вялая и парит у дна, то ли ее вообще в этом месте ее нет. Если и в третий раз ничего не получится, то придется спуститься ниже по вытекающему из нее ручью к большой реке, несущей свои воды в земли длинноногих.
— Большая рыба, — Узуту поднял копье и стал у самого края разбитой ими полыньи, напряженно всматриваясь в воду. — У нас на реке без берегов тоже водилась похожая.
Что он там углядел в тонких пластинках поломанного льда? С другой стороны — они с отцом всегда жили на побережье моря и в повадках рыбы должны разбираться. Андрей напряженно всматривался в воду, показалось, что медленно проплыла синеватая спина с легким золотистым отливом. Или это были отражения солнца в чистой воде?
