Андрей вздохнул, большинство мужчин уже вернулись с охоты и все как один пришли с пустыми руками. Еще несколько дней и таких сцен может стать много — голод плохой советчик разуму. Их спасало только то, что из сушеного мяса получался жирный бульон, который придавал чувство сытости. Питались бы они просто вяленым мясом, их запасы давно бы истощились. Мысли о том, что может случиться в скором будущем если так пойдет дальше, он от себя отогнал.
— Соберем завтра Совет.
Энку, Энзи, Эхекка, Эхоут, Старшая — лучшие из Гррх стояли позади него. Напротив Рэту и Эзуми, косятся друг на друга. За каждым из них мужчины из их семей, отвечающие за санные отряды. Лесовики и «каменщики» стоят где-то с краю. Андрей кивнул Старшей, говори.
— Сушеного мяса быка почти не осталось. Мы его раздали в равной доле по всем саням, но не все обращались с ним как должно. Где-то его уже нет — съели.
Собравшиеся заволновались. Послушался гул голосов, все забыли про драку.
— Но осталось размельченное сушеное мясо политое жиром. Если давать ежедневно по куску на каждые сани, то хватит на три дня.
Пора и Андрею сказать слово.
— Плитки с мясом будут раздаваться мужчинами и женщинами Гррх. Их нужно варить в горшке, затем разделить на всех людей в санях. Сначала по обычаю Гррх надо накормить детей, а затем и взрослых.
Вроде молчат, слушают. Еда то теперь только у Андрея.
— С сегодняшнего дня, если кто попытается украсть еду у другого, то наказание только одно — изгнание.
— Если кто-то, не захочет исполнить то, что решил Совет, наказание одно — изгнание.
— Все мужчины, которые идут на охоту должны сообщить об этом Эзуми и Энку, добытое делится на всех, иначе наказание одно — изгнание.
— В случае, если нам будет угрожать опасность от незнакомых людей, то надо сказать об этом Рэту, который говорит мужчинам, что они должны делать.
— Еду по саням будет раздавать Старшая. У Энку и Эзуми три дня, чтобы попытаться добыть еду на охоте.
В горшке варилась плитка принесенного Старшей размельченного сушеного мяса с жиром. Против ожидания — запах был вполне сносным, вот только от мяса осталось только несколько волокон на дне, растворилось все в воде.
Появился Энзи, Эсика дала ему чашку с бульоном, которую он выпил в несколько глотков.
— Это плохое место, Эссу, я обошел равнину вокруг нас по кругу на расстоянии в день и не встретил ни одного свежего следа зверя. Надо уходить отсюда, пока люди не стали грызть ветви деревьев.
— Но кругом грязь, на санях не пройти.
— Пусть и медленно, но мы будем двигаться.
Мужчины, присматривающие за дэсте, были сбиты толку. Только-только на Совете Долгой дороге объявили, что они скоро пойдут искать зверя на равнину, как теперь появилась новость, что караван отправится дальше, как только вернутся все ушедшие на охоту. Но как передвигаться на санях, когда полозья почти полностью тонут в грязи.
Караван широким фронтом рассыпался по равнине. Ни одни сани не пройдут по следу, который оставили другие дэсте, застрянут в колее. Поэтому толкавшие их поневоле выстроились в шеренгу, чтобы не мешать друг другу.
Эсика поскользнулась на луже и вытянулась во весь рост в жирном месиве. Андрей помог ей подняться и уселся рядом. Нет сил больше. Имела, помогавшая толкать сани, жалобно смотрела на них. Все, дальше они сегодня не двинутся, посадил ее в короб к Эриту. Большую часть расстояния они покрыли сегодня ранним утром, когда утренний морозец прихватил грязь.
— Один кусок остался мяса с жиром, Старшая сказала, что нет больше ничего, — Эсика всхлипнула.
— Разломи его на три части и свари одну, остальное оставь на завтра.
Неужели он ошибся, может, не надо было слушать Энзи и стоило остаться на месте, пытаясь добыть еду охотой? Но за все время как они идут, ни один зверь им так и не повстречался.
— Горы заканчиваются, стали обрывистыми и заворачивают в солнечную сторону, — вымазанный черной грязью Эхоут протянул руку в юг. — Дойдем до их границы, а там видно будет, не могут звери исчезнуть сразу отовсюду.
— Это если с голоду не помрем, у «каменщиков» ребенок умер сегодня, — Энку был скептичен. — Но я в тебя верю, ты везучий.
Бульон вышел совсем жидким. Имела пристально смотрела, как он наливает его себе в чашку. Не наелась.
— Возьми. Я уже пил его у Энку.
До ночи прошли еще немного. Прав был Эхоут, близки границы горного массива, еще несколько дней и они достигнут примыкающую к нему с востока долину. Вечером подогрели в горшке воду, в которую Эсика накидала для вкуса горсть сушеных ягод.
— Расскажи сказку, — выпив напиток, Имела повеселела.
— …и подарила ему птица шкуру криворога. И как только он расстилал ее на земле, появлялась на ней вкусная еда — и жареное мяса большерога, и вареная рыба, и ягоды, и даже еда Жжж..
— Вкусная сказка, — Эсика уложила в короб сопевшую Имелу. — Была бы у нас такая, утром все проснулись сытые.
— Завтра будет лучше, мы дойдем куда-нибудь, где можно поохотиться.
Андрей смотрел, как Эсика крошит в горячую воду остатки плитки из сушеного мяса с жиром. Все, последний кусок. Ничего не поменялось ни вчера, ни сегодня. Караван остановился.
