Последнюю строчку произносит подчеркнуто, ибо она соответствует обстановке.
Издали раздается мрачный и тревожный сигнал сирены, за которым следуют обычные в таких случаях беготня и крики в переулке. Все растерянно и вопросительно смотрят друг на друга. Каждый ждет от другого решения, что делать. «Монахини» «молятся». Шум снаружи растет. Слышатся отдельные голоса: «Наннина, неси детей!», «Не толкайтесь», «Спокойнее, спокойнее», «Бутылку с водой…», «Скорее!», «Откройте убежище!», «Где же хозяин дома?», «Чего вам? Вот я», «Синьор, не берите с собой собаку, сколько раз вам говорили». Между тем положенное число сигналов сирены прозвучало.
Следует напряженное молчаливое ожидание.
АМАЛИЯ(примирительно). Бригадир, у нас тут близко хорошее убежище… Не будем же из-за пустяков…
ЧАППА(закуривая сигарету, холодно). Если вам страшно, можете идти! Грех оставлять покойника одного. Я его покараулю! (С наслаждением курит.)
«Монахини» встают и прощаются женскими голосами.
ПОП. Мы уходим!
ПАСКУАЛИНО. Мы пошли!
Выбегают, не обращая внимания на то, что сзади у них видны залатанные брюки.
ЧАППА(заметивший это, продолжает игру, иронически). Монахини-то в штанах!
Слышны первые выстрелы зенитной артиллерии.
ЧАППА(к Дженнаро). Покойник, послушай меня: вставай и пойдем все вместе в убежище!
ПЕРВЫЙ АГЕНТ(поддавшись панике). Бригадир, не будем рисковать.
ЧАППА(упрямо). Если тебе страшно, иди!
Изредка вдали слышны глухие взрывы бомб, падающих на город. Амалия в панике прижалась к левой стене, обнимая детей, как бы защищая их. Эррико и Аделаида тоже прижались к степе.
ПЕРВЫЙ АГЕНТ(после сильного взрыва). Бригадир… (Решительно.) Я ухожу! (Убегает, за ним — второй агент.)
ЧАППА(по мере приближения взрывов, обращаясь к Дженнаро с внешним спокойствием). Эта бомба, пожалуй, поближе… Уже слышны и самолеты… А это вот пулеметы…
Еще один взрыв, ближе и сильнее.
Ага! Ага! Ну, если бомба упадет на нас, нам крышка. Это же не дом, а так, игрушка!
Бомбежка усиливается. Взрывы следуют все чаще, иногда стекла входной двери дрожат. Бригадир остается тверд и невозмутим и не спускает глаз с Дженнаро. «Покойник» еще более невозмутим и недвижим, чем он. Зенитные орудия постепенно затихают. Взрывы слышатся все реже и дальше. Наконец наступает тишина, опасность миновала.
(С чувством облегчения обращается к Дженнаро.) Выходит, ты умер взаправду: бомбы на тебя, как на мертвого, не производят впечатления…
Дженнаро и глазом не моргнет.
А ты упрямый покойник! (Встает со своего стула, подходит к спинке кровати и, опершись на нее, как на подоконник, говорит, обращаясь к «покойнику».) Встань! Послушайся меня, встань, для тебя же лучше будет! (На мгновение выходит из себя и трясет спинку кровати обеими руками.) Тебе говорят или нет: встань!
Дженнаро не подает признаков жизни.
(Обходит вокруг кровати и палкой поднимает край одеяла, обнаруживая под ним запасы всяких продуктов.) Смотрите-ка, сколько здесь добра-то всякого!
