Неаполь, любовь моя полностью

– My spanish is a little bit rusty. Would you like to speak in english?^[15]

– Cómo?^[16]

– Мамку твою. Do you know her?^[17]

Русский под столом пнул меня по ноге.

– Не плохой… Нет. Он хороший… но скромный. Понимаете? Скромный, – сказал он двум испанкам.

Дальше они говорили втроем. Я молча смотрел на них. Пил, смотрел, пил. И спрашивал себя, сколько уже раз мне доводилось видеть точно такую же картину. Испанки говорили Русскому, что Неаполь очень красивый город, на улицах много людей, много красок, много запахов, а Русский продолжал кивать.

– У тебя есть парень? – неожиданно спросил он у «своей» испанки так непринужденно, как будто это был обычный вопрос, который вот только сейчас пришел ему в голову и он задал его без всякой задней мысли.

– Cómo? – спросила испанка.

– Парень?

Испанка посмотрела на подругу. Спросила:

– Yo?^[18]

– Ты. Есть парень? – настаивал Русский, потом вытянул указательные пальцы и сцепил друг с другом на манер цепочки.

– No te entiendo^[19], – ответила ему испанка.

Я сказал Русскому, что «парень» будет «comprometida»^[20], а он заявил, что не собирается выставлять себя идиотом с моей подачи.

– Клянусь, чем хочешь, – сказал я, потом засмеялся, и Русский тоже засмеялся, решив все равно не верить мне.

Испанки смотрели на нас удивленно.

– Guapa^[21], – сказал я. – Mi amigo aqui quiere saber si tu estás comprometida^[22].

– Yo? No^[23], – ответила она со смехом.

– Мадонна, – прошептал Русский, прижал к губам стопку водки, прежде чем выпить.

Девушки положили на стол пакеты с табаком, не переставая болтать. Одна упаковка была зеленой, с надписью «Голден Вирджиния», на второй было написано «Пуэбло». Мой пакет лежал у меня в кармане.

– Что она говорит? – спросил Русский.

Я сказал, что она собирается сходить с подругой в туалет, Русский спросил, правда ли это, я ответил, что нет.

– Мы тут, – сказал он испанкам. – Nojo^[24], – и он указал на нас обоих, – aspettamos^[25] тут. Понятно?

– Идем? – спросил я, как только спины девушек скрылись на лестнице, ведущей к туалету.

– Ты шутишь? – заспорил Русский. – У них есть номер в гостинице, точно.

– Нет, – сказал я. – Идем, пожалуйста.

– Нет, нам повезет!

– Нет, Русский, идем отсюда.

Он ответил, что я должен выбросить такие мысли куда подальше. Посоветовал лучше взять еще одну бутылку пива.

– Я ухожу, и ты пойдешь со мной, – сказал я.

– Нет, – ответил он.

– О’кей, тогда я поеду на автобусе.

– Удачи.

– Пока. – Я пожал ему руку.

Он подмигнул мне.

Я встал. Застегнул пальто, засунул руки в карманы. Посмотрел на Русского, тот посмотрел на меня. Я обошел вокруг стола и снова посмотрел на него, на лице Русского появилось недоумение.

– Попрощайся с ними за меня, – сказал я.

Вытащил руки из карманов и взял две пачки табака, которые принадлежали испанкам. Засунул их в карманы пальто и выбежал из бара. Бежал я, потому что был уверен – Русский последует за мной.

– Эй, вернись! – крикнул он. – Стой!

Но я продолжал бежать, и он был вынужден бежать следом.

Переулок закончился, я повернул на улицу побольше и, задыхаясь от бега, засмеялся.

– Стой, я сейчас умру, стой! – услышал я крик за спиной, но остановился, только когда добежал до виа Сан Себастьяно.

– Я сейчас сдохну… точно, – выдохнул Русский, едва поравнявшись со мной, уперся руками в колени, черная улица за его спиной была абсолютно пуста.

– Я сэкономил 11 евро, – сказал я, обращаясь к этой пустой улице.

– «Голден Вирджиния» стоит больше. – Русский никак не мог отдышаться.

Я вытащил табак из кармана и открыл пакет. Взял щепотку, завернул в бумагу.

– У тебя еще хватает смелости курить? – спросил он.

Мы перешли пьяцца Джезу, и в желтом свете фонарей впереди стали видны военный джип и фигура солдата рядом, в камуфляжной форме, с пурпурным беретом на голове. В руке солдат держал длиннющую винтовку. Я спросил у Русского, чувствует ли он себя в большей безопасности с таким соседством.

– Да насрать, – ответил он.

Когда мы подошли ближе, солдат обернулся, и стало видно, что он очень молод, гораздо моложе нас, и дрожит от холода. Я подумал, что ему стоило бы лучше учиться, чтобы не умирать тут от холода. Потом заметил, что еще двое солдат спят в джипе, а у этого, под фонарем, нет даже намека на бороду. Я предположил, что это новобранец и с ним плохо обращаются. Может быть, он родом из какого-то богом забытого городишка в Калабрии, у его родителей не было денег, чтобы послать его учиться, а ему не хватило совести сидеть у них на шее. Мне стало стыдно. Я подумал, что не имею право осуждать этого парня, он, по крайней мере, не крадет табак у других людей.

Мы прошли мимо солдата с джипом. Я достал из кармана пакет «Пуэбло» и отдал Русскому.

– И в горе, и в радости, – сказал я ему.

Русский посмотрел на меня изумленно, как будто не понял, что произошло.