Плюс кошелек красной лакированной кожи, открыв который, я увидела миллион (во всяком случае, довольно много) кредиток и наличных…
Дрожащими руками я раскрыла паспорт: «Jane Savage». Вот оно что… Девушку звали Джейн Севидж.
Вот она, смотрит на меня с фотографии своими большими темными глазами. У меня от удивления и страха голова закружилась. Как тогда, когда меня пытались убедить, что я вижу перед собой моего мужа, Алекса, мужчину, похожего на американца.
Сколько минут меня не было на террасе? Две или три? Пора было возвращаться. К сожалению, без фотографии отца моего так и не родившегося ребенка.
— Черт… Он где-то в телефоне… — Я вернулась за стол и взялась за чашку. — Знаешь, что я тебе скажу, Лена? Без мужчин жить как-то спокойнее, честно. Ты, главное, не должна зависеть от него эмоционально, понимаешь? Что же касается твоего багажа… А что там у тебя? Купальник, да пара маек с джинсами? Так?
— Ну да…
— Плюнь и размажь! Я дам тебе денег, у меня есть, купишь все новое, и не парься! Я вдова, и мой муж оставил мне кучу денег. Просто помогу тебе от души, и все!
— Ты серьезно? — спросила она, глядя почему-то на мою чашку.
Чудовище Джейн все-таки подсыпала мне туда яду. Вот только зачем? Что им всем от меня нужно? За что? Кому я помешала? Или меня все-таки с кем-то спутали…
— Вполне. Пары тысяч евро тебе хватит?
Она наконец подняла на меня глаза. Не сразу до нее дошел смысл произнесенного мною.
— Сколько-сколько? Да ты что?! Нет-нет! Мне просто на билет нужно, да на такси уже в Москве. Я с мамой живу, она меня встретит…
— Лена?… — Я сделала паузу и внимательно посмотрела ей в глаза. — А ты ничего не хочешь мне сказать?
— В смысле… — она растерянно заморгала глазами. На этот раз она сдержалась и не посмотрела на мою чашку с недопитым кофе.
— Там под окном парень стоит… и не один… Рядом с ним две девушки-блондинки, ну очень похожие на эстонок… Думаю, они пришли по твою душу, как-то выследили тебя…
Она не могла не пойти и не посмотреть, я расставила ей психологическую ловушку. Даже если она их всех придумала (конечно придумала! девушка Джейн с рюкзачком, набитым банкнотами, была независима, как морской ветер!), то хотя бы для виду должна была подойти к окну и взглянуть на эту троицу. А что, если я действительно увидела под окнами каких-то людей?
Просто подойти и сказать, что нет, это не они…
Она покинула террасу буквально на несколько секунд и вернулась на целых шесть секунд после того, как я поменяла чашки местами.
— Знаешь, не знаю, как ты, а я прямо сейчас отправлюсь спать. Ты можешь выбрать, либо последовать моему примеру, я тебе постелю, или бери такси и дуй в аэропорт… Деньги я тебе сейчас принесу…
И я, рискуя своей жизнью, быстро допила кофе, предназначенное моей гостье, сделала шаг в сторону двери и тотчас рухнула, хватаясь за живот, прямо на пол…
А она… Она могла бы и не пить свой (то есть мой) кофе.
Она сделала это машинально, поскольку теперь точно знала, что все сработало, и я взяла в руки именно ту, страшную чашку с отравленным кофе, что подразумевало, что вторая — чистая, без яда. Сделав несколько глотков залпом, она рухнула рядом со мной. После судорог у нее изо рта пошла пена.
Девушка Джейн произвела еще несколько конвульсий и затихла.
Я поднялась и села за стол.
Свежий ветерок с залива шевелил цветы в горшках, салфетки на столе… Я сунула в тостер два ломтика хлеба и придвинула к себе масло.
На этот раз выключить свои мозги, чтобы не думать уже об этом трупе, у меня не получалось.
Никогда мне еще не приходилось видеть так много черепов сразу.
Жуткие каменные пещеры были просто завалены побелевшими и словно глиняными круглыми, гладкими черепами, уложенными на аккуратные и плотные ряды костей.
В путеводителе я прочитала: «Кладбище Фонтанелле считается самым таинственным местом в Неаполе. У него длинная и мрачная история. Кладбище устроено в естественных пещерах у подножия холма Матердей. В XVI веке здесь хоронили преступников, жертв чумы, жителей. И только в 1872 году возникла традиция ухода за безымянными черепами. Им давали имена, украшали цветами, молились за усопшего. У входа в пещеру была построена небольшая церковь, посвященная святейшей Богоматери Кармелитов».
Именно здесь, на старинном кладбище Неаполя, я и договорилась о встрече с Аликом.
Я не хотела приглашать его к себе, не хотела, чтобы он испачкался в крови моих проблем. Пусть живет спокойно, пока есть такая возможность. Вот как только меня поймают, схватят, прижмут, уличат, докажут мою вину, вот тогда пусть и вытаскивает меня из очередной передряги. Но пока что пусть он думает, что у меня в голове гоголь-моголь из галлюцинаций и страхов да неприличные желания, бросившие меня в объятия художника Дино.
Когда-нибудь потом он, возможно, узнает о том, что труп американской подданной Джейн Севидж я сбросила, предварительно убедившись в отсутствии соседей с первого этажа, с террасы в палисадник, в густой розарий.
