Получается, что он меня потерял из виду, и только случай столкнул нас на набережной в тот вечер, когда я увидела его и последовала за ним, как собачонка, уверенная в том, что нашла двойника, того самого двойника, с которым собиралась вернуться в прошлое, представляя на его месте Алекса…
Интересно, что почувствовал или подумал сам Алекс, когда понял, что я готова пойти за любым, кто хотя бы отчасти напоминал мне его?
Ведь он представился Дино, а мне тогда было все равно, кто он и как его зовут…
— Ну, где его рисунки? — Нино расположился на диване и сидел с хмурым видом, вероятно сто раз уже пожалев, что связался со мной. — Показывай!
Я принесла все рулоны и пакеты, что привезла из дома Алекса, разложила работы на полу, столе, и большая гостиная стала напоминать мастерскую художника.
Большие плотные листы бумаги с работами, выполненными пастелью, мы разглядывали особенно внимательно, считая, что между цветных линий облаков или птичьих крыльев, к примеру, Алекс мог что-то написать мелко, карандашом, чтобы не заметили те, кто контролировал каждый его шаг. Но просмотрев все наивнимательнейшим образом, мы не нашли абсолютно ничего, кроме его подписи — новой подписи, какой я еще не знала. Однако даже на латинице она читалась, как «
— Между прочим, очень талантливо, — заметил Нино. — А что, если твоего мужа похитили и привезли сюда не как биолога или ученого-химика или физика, уж не знаю, кто он у тебя на самом деле… А как художника! Что, если у него была какая-нибудь тайная мастерская, где он творил, писал свои картины, а потом продавал за огромные деньги?!.
— Нино, ну что ты такое говоришь? — Это его предположение даже разозлило меня, мне показалось, что Нино смеется надо мной, и это в то время, когда я под тяжестью проблем просто лечу в пропасть!
— Я просто предположил. Однако согласись, ты прожила с ним несколько лет, но понятия не имела, что он так хорошо рисует. Разве не логично предположить, что у него была какая-то своя жизнь, о которой тебе не было ничего известно.
— Ну да… Было у него одно место, в лесу… Возможно, там же была и мастерская или лаборатория, я уж теперь не знаю, что и предположить. Но меня он в свои дела не посвящал.
И тут мне в голову пришла настолько странная мысль, что я даже не рискнула ее озвучить.
Я вспомнила, с какой неохотой и как-то размыто, неопределенно Алекс рассказывал мне о том, чем он на самом деле занимался.
Я хорошо помнила, что он говорил о том, что его разработки касаются борьбы с онкологией, но что, если на самом деле все было не так, и он занимался совершенно другими исследованиями и изобретениями?
Большие деньги сейчас делаются не только на препаратах против рака, но и на другом, о чем мне раньше и в голову-то не приходило — наркотики! Те красные таблетки, которые мы принимали вместе с Алексом и которые давали нам обоим незабываемые ощущения…
Что, если он работал именно над ними? Что, если он, понимая, что изобрел (возможно, случайно) препарат наркотического свойства, и понимая, что, по сути, изобрел саму смерть, решил продать формулу иностранным фармацевтическим компаниям?
Мысль моя полетела в этом направлении — возможно, он действительно работал над созданием препарата, связанного с онкологией, но не с самими раковыми клетками, а с избавлением от боли больных! И вот каким-то образом создал препарат, который был способен не только избавлять от боли, но и погружать человека в сладостные галлюцинации?
Ведь я буквально сутки назад находилась в таком же состоянии!
Что, если Алекс проводил на себе и на мне испытания этого препарата?
Ведь даже Алик ничего об этом не знал, иначе бы непременно поделился бы мной после так называемой смерти Алекса? Но нет, он молчал… Хотя, может, он и знал.
Нино я решила о моих предположениях ничего не рассказывать. Кто знает, какая у него будет реакция?
— Смотри! — вдруг услышала я и вернулась в реальность.
Нино держал в руках небольшой холст, на котором масляными красками было изображено море, берег и небольшой маяк, на вершине которого алел флаг.
— И что? — не поняла я. — Что ты здесь увидел?
— Откуда на маяке взяться красному флагу?
— Не знаю…
— Обрати внимание на цветовую гамму, все выполнено в спокойных голубых и лиловых тонах, а этот маяк с дурацким флагом прямо-таки бросается в глаза. Красный цвет вообще привлекает внимание, и если бы я захотел, чтобы что-то заметили, то непременно сделал бы или нарисовал что-то именно красным цветом.
Я вспомнила красный конверт в номере отеля «Гранд-Везувий», в котором и нашла письмо Алика, и почувствовала, как покрылась мурашками.
Я подошла поближе, чтобы рассмотреть морской пейзаж Алекса. Прикоснулась пальцем к красному флагу и почувствовала, что он объемный, словно на него положили слишком много краски. Секунда, и я отковырнула «флаг», на пол упал какой-то совсем маленький предмет.
Это была свернутая в несколько раз записка.
Я подняла глаза на Нино:
— Ну, голова! — Я в восхищении всплеснула руками. — Нино, да ты гений!
Тонкая бумага и микроскопические буквы, написанные черными чернилами.
