"Какой тоскливый мир!" - Думал Стависски, сидя на борту опрокинувшегося вездехода и разглядывая плотный белый туман. Этот туман покрывал практически всю планету влажным тяжёлым одеялом и никогда не рассеивался. Планетологи выдвинули пятьдесят теорий об особенностях метеорологических условий Небелии, но так до конца и не выяснили причину подобной погодной аномалии. Туман давил и усыплял. Вести исследования в условиях постоянной почти нулевой видимости было неимоверно трудно. В основном, психологически. Планета не выглядела агрессивной. Биосфера вела себя более чем спокойно. Даже болезнетворных вирусов и бактерий не нашлось. Кислорода хватало с избытком. Сила тяжести равнялась 0,9 от земной на экваторе. Леса, луга, горы, реки, озёра, моря. Идеальное место. Если бы не этот проклятый туман. Уже полгода на Небелии космонавигаторы не видели солнца, да и вообще ничего вокруг себя. Передвигались только с помощью приборов ночного видения. Как слепые котята, космонавты тыкались во все уголки планеты.
С. Кропотин
Небелия
Фантастический рассказ
"Какой тоскливый мир!" - Думал Стависски, сидя на борту опрокинувшегося вездехода и разглядывая плотный белый туман. Этот туман покрывал практически всю планету влажным тяжёлым одеялом и никогда не рассеивался. Планетологи выдвинули пятьдесят теорий об особенностях метеорологических условий Небелии, но так до конца и не выяснили причину подобной погодной аномалии. Туман давил и усыплял. Вести исследования в условиях постоянной почти нулевой видимости было неимоверно трудно. В основном, психологически. Планета не выглядела агрессивной. Биосфера вела себя более чем спокойно. Даже болезнетворных вирусов и бактерий не нашлось. Кислорода хватало с избытком. Сила тяжести равнялась 0,9 от земной на экваторе. Леса, луга, горы, реки, озёра, моря. Идеальное место. Если бы не этот проклятый туман. Уже полгода на Небелии космонавигаторы не видели солнца, да и вообще ничего вокруг себя. Передвигались только с помощью приборов ночного видения. Как слепые котята, космонавты тыкались во все уголки планеты.
Стависски хандрил. Почти все шесть месяцев нахождения на планете. Туман белой стеной стоял между внутренним миром и внешним и лишь способствовал самоистязанию. Больше двадцати лет в Космической даль-разведке без каких-либо перспектив для карьерного роста. Вся романтика Космонавигационного флота давным-давно улетучилась напрочь. Ни один новый исследуемый мир не возбуждал отклика в душе Стависски. Он стал относиться к звёздным путешествиям, как к рутинной работе, которая кормила его и ничего более. Когда это случилось, Стависски не заметил. А ведь он так любил Космос! Он понимал, что человек не в состоянии познать до конца Вселенную, но довольствовался тем, что мог хотя бы чуток прикоснуться к её тайнам. И вот, за два десятка лет службы Стависски вдруг понял, что больше не грезит звёздами. Он смотрел в белую вату тумана, но не замечал её. Какая тоска. Ничего не хотелось делать. Вот так бы и сидеть среди этого тумана целую вечность. Время остановилось. Воздух через бактериальный фильтр проходил с небольшим посапыванием, и, кроме этого звука, ничего не слышалось. Стависски остался один во всей Вселенной. Пока из люка вездехода не вылез Сет Робинсон:
- Кажется, удалось передать на базу сигнал бедствия. Помехи, конечно, ужасные. Впрочем, как и всегда. Негодный туман!
Стависски рассеянно покивал головой. Сет продолжал:
- Знаешь, Стен, я даже, наверное, рад, что мы овраг не увидели вовремя. Хоть что-то произошло на этой унылой планетке. Слава Богу, живы, здоровы. Чем не приключение, а?
- Не знаю, не хочу никаких приключений. Ничего не хочу.
Робинсон примостился рядом со Стависски:
- Это туман так действует. Все как в воду опущенные ходят. Нишкни! Тосковать, между прочим, грех большой.
- Отстань, Сет, со своими проповедями! И так тошно.
Робинсон надулся:
- Раздражённые все какие! Не подойти. Сразу кидаться начинают.
Стависски вздохнул:
- Извини, я не хотел. На самом деле, прости. Ты прав, наверное, это всё из-за тумана.
- Да ладно, я ж понимаю. - Робинсон огляделся вокруг. - Что делать-то будем?
- Ждать, пока за нами не приедут.
Робинсон поморщился:
- Скука смертная.
- А что ты предлагаешь? Вездеход мы сами не перевернём. До нашей цели - горного хребта - пешком не дотопаем, слишком далеко.
- Тут километрах в двух озеро.
- Ну, так его излазили уже вдоль и поперёк. Ничего интересного, кроме мелкой рыбёшки и пары видов земноводных.
- Зануда ты! Стен, ради Бога, я и не собираюсь ничего изучать. Я просто хочу на озеро. Искупаться, порыбачить. Когда ещё выпадет такая возможность? Раньше десяти часов нас не подберут. Да и свяжутся по рации, если приедут раньше - в пределах двух километров помехи небольшие.
Стен, кряхтя, поднялся:
- Да пошли, пошли. Я ж принципиально не возражаю. А удочку ты специально заранее с базы прихватил?
- Ага! - Ответил довольный Робинсон.
Они тащились сквозь лес, ориентируясь по приборам ночного видения. Деревья стояли редко, но подлесок был хорошо развит, поэтому космонавигаторам приходилось продираться через кусты. Стависски быстро выдохся и пожалел, что согласился идти вместе с Робинсоном. Ну, и прогулялся бы тот в одиночестве до озера, ничего бы не случилось. А сам сидел бы себе да пялился в туман. Нет ведь, попёрся. Ни купаться, ни рыбачить Стависски не любил, да и не умел. Не хотел Робинсона расстраивать. Тьфу ты, какие нежности.
Сет, в отличие от Стависски, сопел фильтром довольно бодро и, посвистывая, вышагивал впереди, размахивая складной удочкой и сверяясь с электронной картой, прикреплённой к левому предплечью.
- Слушай, Стен! Ты уже столько лет в Космической разведке. Ты, наверное, столько повидал интересного и необычного!
Стависски перестроил визир с зелёного оттенка на серый, чтобы картинка сильнее походила на реальную. Глаза повернувшегося к нему Робинсона зловеще сверкнули в приборе ночного видения.
