– Нет, Фрэнсис, вам ничего не почудилось. Я заметил все это в первый же момент нашей с ним встречи. Но полагаю, у меня было перед вами преимущество: я знал, что этот день настанет рано или поздно.
– Выходит, я права. – Герцогиня высвободила руки из рук священника.
– Да, вы правы, – согласился отец Шабо.
– И Анна была бесплодна, не так ли? – сказала Фрэнсис, отвернувшись.
– Да, – подтвердил священник, – Анна была бесплодна. Но она растила ребенка, который не выжил бы, оказавшись на попечении вашего мужа.
Герцогиня молчала, опустив голову. Когда она снова взглянула на собеседника, по щекам ее катились слезы. Тихо всхлипнув, она проговорила:
– Я думаю, что Кристина все правильно сделала. – Вытащив платок, герцогиня вытерла глаза. – Кристина знала, на что способен Хьюберт, знала, как он одержим властью. Он бы не позволил младенцу лишить его титула.
– Да, верно. Пока был жив Серж, их сын находился в безопасности. Когда же Сержа не стало, Кристина поняла, что младенец в смертельной опасности – и не только из-за тифа. Поэтому она сделала то, что должна была сделать. Сама-то она тоже умирала…
– Сымитировать смерть собственного ребенка – на такое не каждая мать решилась бы. – Фрэнсис теребила в руках носовой платок.
– Возможно, этот поступок кому-то покажется кощунственным, – заметил отец Шабо, – но она ведь знала: если Анна и Анри просто вывезут Александра из города, мальчика это не спасет. Вы разве не считаете, что Хьюберт сделал бы все, что в его силах, чтобы их выследить?
Фрэнсис вновь вытерла глаза.
– Да, полагаю, он так и поступил бы.
– Так что, как видите, она все сделала правильно. Я никогда никому и словом об этом не обмолвился, поскольку дал обещание хранить их тайну. Но поскольку вы сами обо всем догадались… Что же, в таком случае я не нарушил свое обещание. Но скажите, что же вы намерены делать теперь, когда обо всем знаете?
– Я… Я не знаю… – Фрэнсис снова заплакала. – Возможно, будет лучше, если я вообще ничего не буду делать.
– Но вы ведь понимаете, что Жан-Жак – незаконный наследник?
– Да, конечно. Но уже столько лет прошло… Жизнь течет своим чередом, так стоит ли нарушать ее течение? В конце концов, Кристина сама выслала своего сына из этих мест. И все давно уже считают, что он умер от тифа.
Отец Шабо скосил взгляд на алтарь и тихо сказал:
– Кристина хотела, чтобы Анна и Анри рассказали мальчику правду, когда он достигнет совершеннолетия.
– Откуда вам знать?
– Я знаю, потому что она говорила об этом в моем присутствии. Я изложил ее волю на бумаге, и она подписала документ и передала его Анне вместе с перстнем-печаткой. Увы, и письмо, и перстень, должно быть, потерялись после смерти Анны и Анри. Кристина хотела, чтобы ее сын узнал, чей он ребенок, но судьба распорядилась так, что Ламартинам не удалось ему об этом рассказать. Зато судьба предоставила такой шанс вам, Фрэнсис.
– Но он вполне доволен тем, что имеет. А Лили все равно станет герцогиней. Ее отцу удалось добиться для нее разрешения унаследовать титул и передать его по наследству своему сыну, когда он у нее родится. Почему я должна лишать Жан-Жака того единственного, что у него есть? Неужели вы не понимаете меня, Мишель?
– Вы считаете, что муж вашей дочери не должен знать правду о своем происхождении? Фрэнсис, вам не кажется, что он имеет на это полное право?
Герцогиня со вздохом покачала головой.
– Ох, не знаю… Я просто не знаю, как поступить. Ему ведь нравится жить так, как живут крестьяне. Красивые вещи и утонченные развлечения его не прельщают. Зачем такому, как он, герцогство? А Лили с ним счастлива. И у нее все устоялось. К тому же… Ведь неизвестно, как ко всему этому отнесется Паскаль. Возможно, ему очень не понравится то, что он узнает.
Отец Шабо медленно поднялся со скамьи. Немного помолчав, проговорил:
– Мне думается, вам надо пообщаться со своей совестью, Фрэнсис. Я понимаю ваши тревоги. Но вы – единственный человек, который может исправить положение. Вы же знаете, что я ничего не могу сделать, так как обещал молчать.
– Спасибо, что выслушали. – Герцогиня тоже встала. – Я дам вам знать, когда приму окончательное решение, – сказала она.
– Только не откладывайте, а то, возможно, опоздаете, – предупредил ее отец Шабо. – Трудно жить с таким грузом на душе, а умирать – тем более.
– Последствия в любом случае будут тяжелыми. И я лишь должна решить, в каком случае придется платить меньшую цену.
Вернувшись от Шабо, Паскаль нашел на столе записку Лили, в которой его жена сообщала, что пошла в замок, чтобы поговорить с матерью.
– Могла бы не затруднять себя, любимая. Герцогиня не сможет сказать тебе больше, чем уже знаю я, – пробормотал Паскаль, прочитав записку.
Смяв листок, он швырнул его в камин, решив, что пойдет в замок за женой. Сейчас он как никогда нуждался в ее обществе; Лили была его единственной надеждой в этом мире, рушившемся прямо на глазах.
