Отец Шабо ошибся лишь в том, что назвал его монахом. И оказалось, что она, Лили, буквально упала под ноги тому человеку, которого отправилась искать. А сейчас, по странной прихоти судьбы, она была за ним замужем.
И теперь ей хотелось и плакать, и смеяться.
– Ладно, хорошо… Я отвечу на ваши вопросы. При условии, что вы мне скажите, что за мысли у вас в голове. Мне все равно никогда не понять вашу странную логику, – добавил Паскаль.
Положив на стол картофелину, которую чистил, он вдруг заметил, что Лили смотрела на его руки так, словно видела их впервые. Конечно, он привык к тому, что люди на него пялились, раскрыв рты, но ему совсем не хотелось, чтобы и Лили точно так же на него таращилась.
– Я думала о ваших руках… Ведь ваши руки, совсем недавно сотворившие чудо, сейчас заняты таким будничным делом, как очистка картофеля. – Лили выложила на стол пучок моркови и принялась ее рубить.
– Что ж, спасибо за откровенность, – сказал Паскаль. – И вам стало противно?
– Нет, совсем не противно. Хотя… Если бы вы задали мне этот вопрос сегодня утром, я бы наверняка сказала «да». А сейчас… скорее мне просто любопытно. Откуда вы знали, что надо делать?
Паскаль выдохнул с облегчением. Здоровое любопытство – это куда лучше, чем благоговейное почитание или подозрения в колдовстве. Впервые Паскаль мог сказать, что почти рад тому обстоятельству, что Лили не верила в Бога – ему ужасно не нравилось, что некоторые считали его чуть ли не святым. По правде говоря, жизнь с Лили имела некую прелесть новизны, поскольку жена, в отличие от всех прочих, считала его законченным негодяем.
– Паскаль, мне не следовало спрашивать, да?
– Что?… О, нет-нет, конечно, можете спрашивать. Все очень просто. Меня этому научили. – Паскаль взял со стола картофелину и продолжил ее чистить быстрыми уверенными движениями. Он не хотел говорить Лили всей правды, но, с другой стороны, он ведь сегодня не сделал ничего сверхъестественного, не так ли? И потому он чувствовал себя в относительной безопасности.
– А где вы учились? – спросила Лили, забыв о морковке. Она сидела, подперев голову кулаком, и ее серовато-зеленые глаза блестели, как глаза ребенка, предвкушающего обещанную новую сказку.
– Я учился во многих местах. Начало моей учебе положила Джорджия, которая и сама – опытная целительница. Я очень многому у нее научился. И садоводству я тоже начал учиться у нее. Потом я изучал медицину в университете, а после этого занимался самообразованием.
– Вот как?… – пробормотала Лили. – И что же было в синей бутылке?
– Вытяжка из зверобоя, – ответил Паскаль, удивленный вопросом.
– А что собой представляет мазь?
– Ланолин и календула, смешанная с окопником. Поможет шву поскорее затянуться.
– А игла?
– Иглу мне подарили в Китае. Она специально сделана изогнутой, чтобы удобно было сшивать кожу.
Лили кивнула.
– Да, я это видела…
Паскаль поднял на нее взгляд, затем нарезал картофель кубиками и, бросив в котелок, проговорил:
– А вы удивили меня сегодня. Вы не растерялись, сохраняли ясную голову и даже не поморщились ни разу. Вы мне очень помогли.
Лили густо покраснела, так что румянец залил не только ее щеки, но и шею.
– Я была рада помочь. А вы, Паскаль, удивили меня. Я не знаю ни одного человека, который смог бы сделать то, что сделали вы.
– Наверное, так и есть. Потому что никому из ваших знакомых не пришло бы в голову попытаться.
– Ну, если честно, то и мне не пришло бы такое в голову. Зато теперь, случись что-то вроде сегодняшнего, я буду знать, что делать. Ну, может не все, но кое-что. Но мне хотелось бы знать побольше…
Муж окинул ее долгим оценивающим взглядом.
– Вам действительно интересно?
Лили кивнула.
– Да, очень. Хотя не знаю, получится ли у меня… До сих пор у меня мало что получалось – разве что злить людей. Но сегодня я увидела, как повозка переехала парня, и подумала, что ему не выжить. Я чувствовала себя совершенно беспомощной…
– Да, могу себе представить… – ответил Паскаль. Сейчас ему было куда комфортнее, чем в начале разговора.
– И я тогда подумала, что вы вытащили его из-под телеги просто по доброте душевной, – продолжала Лили. – Мне даже в голову не могло прийти, что вы его поставите на ноги. Ну, пусть не на ноги, но все же… – Она нахмурилась. – И еще, Паскаль…
– Что?
– Почему никто не смотрел Алану в глаза? Почему они все… как будто чурались его – словно он им чужой? Ведь они, должно быть, все прекрасно его знают…
– Такого рода происшествия слишком уж наглядно напоминают людям о том, что они смертны. Чувство самосохранения заставляет их держаться подальше от умирающего, – ответил Паскаль, с любопытством глядя на жену – оказывается, она подметила эту особенность.
– Тогда почему они все не разбежались? И почему глазели на его живот, словно стадо глупых коров?! – Лили принялась яростно кромсать несчастную морковь.
