От внезапно нахлынувшего облегчения внутри меня что-то надломилось, и я разревелась, как ребенок. Витя обнял меня и начал успокаивающе поглаживать по спине. Мы, и правда, друзья, наверное, это самое главное. Власов может только боль мне причинять, но Витя не такой, совсем не такой.
Эти отношения стоят того, чтобы бороться за них изо всех сил!
Бороться даже с собственным предательским сердцем…
В класс мы вошли, держась за руки, и увидев это, Власов уставился на нас пораженно, с плохо скрываемой яростью на лице. До этого он лишь смотрел, как мы молчим, с тем же свойственным ему спокойным высокомерием, но весть о том, что мы помирились, явно уязвила его до глубины души. Я снова испугалась того, что он может сделать. Непредсказуемый, опасный человек, избалованный женским вниманием эгоист. На что может толкнуть его ревность? Изнутри я так и похолодела.
— Александров, как ты мог простить ее? — задал он вопрос сразу, как мы приблизились к своей парте.
— Не твое дело.
— Да ты, и правда, святой. Неужели в тебе нет ни гордости, ни чувства собственничества? Я не знаю, что сделал бы с ней на твоем месте.
— Просто я не такое говно, как ты, Власов, и думаю не только о себе.
Мы сели за парту, уже прозвенел звонок, но учительница еще не пришла.
— Наверное, до тебя просто еще не дошло до конца, — Макар усмехнулся, сделал небольшую паузу, а затем продолжил размеренным голосом, — я вставлял твоей девушке сзади, а ты простил ее.
Меня парализовало от ужаса, стыда, я не могла заставить себя обернуться, посмотреть, кто мог это слышать, и тем более, не могла взглянуть на Витю.
— Если хочешь знать, она была девственницей. Так мило. Хранила себя для меня, — Власов произносил фразы неторопливо, смакуя каждое слово. — У нее такое отзывчивое тело, слышал бы ты ее стоны! Может, еще услышишь, хотя думается мне, что с тобой она так громко кричать не станет, — он снова усмехнулся. — Твоя девушка кричала, чувствуя в себе мой член, а ты простил ее!
— Власов, завали свою грязную пасть!..
Словно не в себе я выбежала из класса, не потрудившись забрать свои вещи, и дойдя до ближайшей лавочки, буквально рухнула на нее. Мои внутренности скрутило от невыносимого стыда, и я не знала, куда деваться от этих слов и от самой себя, позволившей ему произносить их, давшей ему возможность глумиться над нами. Из моих глаз лились слезы, я прижимала руки к сердцу, мне казалось, что оно вот-вот расколется на части.
Внезапно я почувствовала, как меня кто-то обнял.
— Не слушай его, он того просто не стоит!
Неужели даже после этого Витя, прежде всего, думает обо мне, о моих чувствах? Я ведь обесчестила его, позволила Власову оскорблять нас обоих последними словами!
Приоткрыв глаза, я увидела в дверях класса Макара, он смотрел, как я плачу, но мне не было видно выражение его лица. Отвернувшись от него, я крепче прижалась к Вите. Не знаю, как мы оба справимся с этим, даже не знаю, смогу ли я смотреть ему в глаза, и вернется ли к нам прежняя чистота наших отношений.
Но мы есть друг у друга, и мы друзья, Власову не удастся что-то сделать с этим.
Так, в конце концов, выплакавшись, я немного успокоилась и смогла вернуться в класс. Достав зеркальце и бумажный платочек, я оценила масштаб ущерба для макияжа и внешности в целом. Все-таки я поступила мудро, перейдя на водостойкую тушь. Нос немного покраснел - это не трагедия.
Я вздохнула. Чего бы еще ни выкинул Макар, что бы эта ситуация ни принесла мне, надеюсь, я смогу все выдержать без слез. Холодный рассудок, ясная голова, стальные нервы и сильное сердце сейчас нужны мне как никогда.
Но вот, на следующей перемене перед физкультурой ко мне подошла половина из наших девчонок.
— Так это правда? — спросила меня Леся. — Макар лишил тебя невинности?
— Господи… — я снова спрятала лицо в ладонях.
— Мы почему интересуемся, — начала объяснять Анжела, — большинство из нас поставило на это деньги, и прежде чем кто-то что-то заплатит, было бы неплохо получить от тебя разъяснения. Так Власов, и правда, добрался до заветной цели?
— Вы ставили на это деньги? — у меня глаза на лоб полезли.
— Да, это, вроде как, и не было секретом.
А я все никак не могла прийти в себя:
— И Макар ставил?
— Да он первый все это и начал. Говорил, что не успокоится, пока ты не окажешься на спине. Знаешь, мы все под впечатлением от того, сколько ты продержалась - после той истории с трусиками, нам казалось, он в два счета справится с задачей.
На мгновение перед моими глазами все стало красным. Мне казалось, сильнее презирать и ненавидеть этого человека я уже не смогу. Видно, снова ошиблась. А я еще пыталась его как-то оправдать, мол, ревнует, что-то чувствует ко мне, вот и говорит гадости.
— Ну, так что? Сделали вы это или как?
— Я ничего разъяснять не буду. Поинтересуйтесь у Власова, если верите этой лживой, подлой сволочи! — мой голос дрогнул.
Анжела издала издевательский смешок. Девочки начали расходиться по раздевалке, пора было готовиться к занятию в бассейне.
— Да точно сделали, — сказала одна из них другой, — иначе она бы отрицала.
