Не знаю, сколько времени мы провели так, несколько минут или долгие годы. Я забыла, кто я и где нахожусь, оставила позади свою боль и даже одно воспоминание о ней. Просто растворилась в трепете этих прикосновений, тепле объятий, сладости поцелуев.
В чувствах и ощущениях, равных которым нет, и не может быть.
Голова кружилась, мысли не могли принять единое направление, и все мое тело пребывало в каком-то расслабленном, утомленном и возбужденном состоянии одновременно. Настоящие чувства в его голосе, в глазах, в словах и поцелуях сделали что-то со мной, изменили меня до неузнаваемости.
Забрав верхнюю одежду из гардеробной, мы направились к машине Макара. Где-то на задворках моего сознания притаилась мысль ‒ мы должны поговорить, объясниться, окончательно расставить все точки над «i». В один день он бросает меня по каким-то непонятным причинам, в другой снова делает своей, говорит тепло, обнимает нежно. Смотрит так, будто больше всего на свете хочет быть со мной!
Но я не могла заставить себя поднять ни один из серьезных вопросов. Я позволила себе жить одним моментом, не думая о завтрашнем дне. Потому что в глубине души я знала ‒ еще одного удара мне просто не перенести. Эти эмоции сделали меня как никогда хрупкой и восприимчивой, не оставили во мне сил даже на призрак борьбы.
Опустив автомобильный козырек, я посмотрелась в небольшое зеркальце. Мои глаза сияли каким-то безумным блеском, на бледном лице горел лихорадочный румянец. И все же выглядела я хорошо. Привлекательно. Роскошная блондинка в сверкающих украшениях и красивой шубке. Мое сердце кольнуло тревогой.
Повернув голову, я увидела на его лице все то же выражение. Словно он хотел что-то сказать мне, но никак не мог решиться. Совершив еще один поворот, Власов остановил машину в темном узком переулке.
Нам навстречу выехал тонированный микроавтобус, из него вышли какие-то люди, их было не меньше дюжины. Они были одеты в дорогую темную одежду, и казались серьезными и сосредоточенными.
―Прости меня, ―почти беззвучно произнес Макар.
Его Порше был окружен. Высшие или их подчиненные? Невысокая женщина в зимнем пальто поверх брючного костюма открыла дверь с моей стороны.
―Ева, пожалуйста, выйди из машины.
Мне все еще не верилось в это.
Он завез меня в ловушку.
Снова завоевал мое доверие, только чтобы…
Мой рот приоткрылся, по щеке покатилась слеза.
―Макар, ―произнесла я его имя болезненным шепотом.
Но парень даже не посмотрел в мою сторону:
―Ева, делай то, что они тебе говорят.
Последнее предательство.
Ощутив, как смерзлась, окаменела моя душа, я вышла из автомобиля, двигаясь словно на автомате. Еще один удар больнее и ужаснее предыдущего. Но я не чувствовала боли.
Больше я не чувствовала ничего.
Открыв глаза на рассвете, в первую секунду я не поняла, где именно нахожусь. Меня окружала роскошная обстановка ‒ минималистичная мебель, плавные стильные линии современного декора, обманчиво примитивные, явно очень дорогие картины без рамок, идеально вписанные в интерьер, вид на Москву из огромного окна во всю стену.
Верно, меня похитили Высшие.
И в этом им помог Макар.
То странное состояние онемения все еще владело моей бедной душой. Будто струна порвалась где-то в глубине моего истерзанного сердца, не выдержав силы натяжения. Нет, чувства не ушли окончательно, они все еще были где-то здесь, и я понимала, что рано или поздно они снова настигнут меня. Но пока этого не произошло.
Выбравшись из-под одеяла, я отправилась в ванную, примыкавшую к спальне. Привезя меня сюда, те люди сказали, что не причинят мне вреда, а потом заперли в этой комнате, закрывающейся на кодовый замок, просторной и роскошной, тем не менее, имеющей только один выход. Я просила их дать мне возможность позвонить маме, чтобы она не волновалась за меня, но они мне этого не позволили.
Приняв душ и почистив зубы, я переоделась в одно из платьев, которые нашла здесь же, во встроенном шкафу. Через пару минут мне «в номер» принесли завтрак ‒ воздушные круассаны, подкопченную семгу, красную икру, сливочный сыр, кофе, и разнообразие крошечных пирожных на одной большой тарелке. Голодом меня морить явно не собирались.
К еде я едва притронулась, съела кусочек рыбы, только чтобы желудок не болел от голода. Включив телевизор, села на ковер рядом с окном. Попробовала немного отвлечься от мыслей о своем мучительном прошлом и неясном будущем.
Потекли долгие томительные часы, наполненные ничегонеделанием.
С ужасом я ощущала, как постепенно с меня сходит вчерашнее оцепенение, как в мое сердце проникает эта истина, простая и жестокая ‒ я все еще люблю человека, который поступил со мной хуже, чем кто бы то ни было в моей жизни. Хуже всех школьных хулиганов, встречавшихся на моем пути, хуже всех подлых мажоров, надеявшихся воспользоваться моей низкой самооценкой в своих целях.
Люблю того, кого никогда не прощу.
Люблю того, кто никогда не будет моим.
Встав с ковра, я легла на кровать, уставилась в потолок бездумным взглядом. Обняла себя руками. Так прошло еще несколько невыносимо долгих часов.
