Я изо всех сил натягивала веревку, пытаясь высвободить ноги, но она только сильнее врезалась в кожу. Я рычала и плевалась, борясь с узлами, пока краем глаза не уловила какое-то движение среди деревьев и замерла, пытаясь разобрать, что это. Я ждала, когда глаза привыкнут к темноте, дыхание вырывалось изо рта белыми облачками пара. Это женщина. Она перебирала пальцами ожерелье, глядя на меня.
Жрица.
Она безмолвно застыла во мраке.
Я ждала, что она что-нибудь скажет. Сделает что-нибудь. Но она лишь пристально смотрела мне в глаза, неподвижная, словно ледяная скульптура. Я перестала бороться и, прислонившись к дереву, смотрела на нее. Тонкая струйка крови стекала по моей щеке. Жрица моргнула. Выражение ее лица оставалось непроницаемым, когда она отвернулась и направилась прочь по тропинке. Оставив меня привязанной к дереву, в густых хлопьях падавшего снега.
Я была у фьорда.
Передо мной сверкала его гладь, голубая, словно лед. Облака отражались в прозрачной глубине. Мои ноги упирались в гладкие черные голыши. Я обхватила себя руками, пытаясь защититься от ветра. Видения накатывали на меня, словно холодные волны. Огромная скала поднялась из воды, как стена. Зеленый мох взбирался по ней вверх длинными, яркими полосами. Я отчетливо это видела.
Привалившись к стволу дерева, я пыталась удержать в памяти образ Хайлли. Вот опушка леса на краю деревни. Тень мелькает среди деревьев. Я прищурилась, пытаясь сфокусироваться.
Фигура замерла в отдалении, наблюдая за мной. Толстые меха и блеск серебра. Пустые, белые глаза Херджа. Я моргнула.
– Элин.
Он был там, среди деревьев. Он смотрел на меня. Воины Херджа убили мою мать, а теперь пришли за мной.
– Элин? – Что-то обожгло мою щеку. – Элин!
Внезапно солнечный свет померк. Вокруг сгустилась темнота, и чьи-то руки потянули меня вперед. Моя кожа онемела, не чувствуя ледяного холода. Я снова закрыла глаза, пытаясь вернуть прежние образы. Пытаясь вернуться к фьорду.
Надо мной склонилось лицо Фиске, он тряс меня. Но я этого не чувствовала.
– Херджа, – прохрипела я, глядя на деревья. Но там уже никого не было.
Над его головой луна мерцала сквозь ветви деревьев.
– Что?
– Я хочу домой, Фиске. – Мои слова спотыкались друг о друга, и я слышала в них слабость. Хрупкая печаль звенела в каждом из них.
А затем я ощутила, что падаю. Мир вокруг резко качнулся, когда он поднял меня на руки. Я слышала его дыхание. Ощущала его кожу. Его сильные руки обхватили мое обмякшее тело, крепко сжимая в объятиях.
Я снова открыла глаза и увидела, как надо мной медленно проплывают деревья. Громкий хруст снега эхом отдавался в моей пульсировавшей от боли голове. Я прижалась к Фиске и крепко зажмурилась, чтобы снова увидеть перед собой фьорд. Туман, ласкающий скалы. Запах морской воды. Но воин Херджа исчез.
Распахнулась дверь, и внезапно мы оказались в доме. Знакомый свет от пылающего в очаге огня наполнил все вокруг, но я не ощущала его тепла.
– Что случилось? – Халвард бросился к нам.
– Принеси воды. – Фиске опустил меня на пол, внимательно разглядывая в неярком свете.
Я была завернута в его накидку.
– Где Ири? – прошептала я.
– Ищет тебя. – Он достал из сундука одеяло и придвинул меня ближе к огню. – Найди его. – Фиске подтолкнул Халварда к двери и выставил на улицу. Вернувшись, он присел на корточки рядом со мной. – Кто это сделал?
Я плотно закуталась в одеяло, вглядываясь в его лицо. Сейчас он выглядел иначе. В его глазах светилось чувство, которого я не видела раньше. Хотя, возможно, раньше я просто не видела его так близко.
– Кто? – снова спросил он.
Но я могла думать лишь о том, что он был очень близко. И мне хотелось, чтобы он не прикасался ко мне.
– Это был тот человек с праздника Адалгилди, – прошептала я.
– Что он сделал?
Я закрыла глаза. Попыталась исчезнуть.
– Он..? – Фиске осекся и отвел взгляд.
Я лишь покачала головой, обхватив руками свое нагое тело.
Фиске встал, его башмаки прогремели по полу. Он снял со стены топор и распахнул дверь.
– Не говори никому, куда я ушел. – И он растворился в ночи.
Я открыла глаза, когда дверь снова распахнулась, и ощутила на себе тепло еще нескольких одеял. Ири спал у очага, подложив под голову подседельные сумки.
Фиске осторожно вошел в дом, и я слегка приоткрыла глаза, наблюдая, как он повесил топор на стену. Он стянул с себя жилет и рубашку и, шагнув к тазу с водой, умылся, пригладив волосы. Порезы и синяки, оставшиеся на его теле после сражений, постепенно заживали, кожа становилась гладкой на его широкой груди и узких бедрах. Они с Ири были немного похожи. Он положил руки на стол и наклонился над тазом, вглядываясь в свое отражение, последняя капля воды стекла по его носу и упала в воду.
Я смотрела на перепачканную кровью рубашку, валявшуюся на полу.
– Фиске? – Инге с распущенными волосами спустилась вниз по лестнице. – Где ты был? – прошептала она.
Когда он промолчал, она взяла его за руку, заставив посмотреть ей в глаза.
– У Торпа. – Он отвел взгляд.
Она понизила голос:
– Что ты сделал?
Он собрал волосы в хвост и, усевшись у огня, стянул башмаки.
