– Господи, – прошептал я, – что вы со мной сделали? Что вы мне дали?
Рэйф улыбнулся.
– Не волнуйся, Дэнни. Так со всеми бывает вначале. Скоро все пройдет.
– Пройдет – что? – Мой голос зазвучал громче. – Во что я превратился?
Я протянул руку, схватил его за грудки и встряхнул. Рэйф только улыбнулся.
– Скоро ты станешь одним из нас, – сказал он. – Ты ведь хотел этого? Быть одним из нас.
Я покачал головой.
– Нет, ты хотел, – настаивал Рэйф. – Все хотят стать особенными. Теперь ты один из нас. Тебе это не нравится, ты пока не привык к этой мысли, но скоро привыкнешь. Ты будешь жить вечно, Дэнни. Ты будешь сильнее обычных людей, ты столько всего узнаешь! Все этого хотят, Дэнни, поверь.
– Что вы мне дали?
– Сам знаешь.
Я действительно знал больше, чем хотелось, и это привело меня в ярость. Снова встряхнув мальчишку, я наотмашь ударил его по губам.
– Мерзавец! Я ничего не знаю! Только то, что вы убийцы! Вы меня отравили, боже! И я чувствую… Я хочу…
В панике я до предела повысил голос, почти перешел на визг, и такая потеря контроля ужаснула меня еще сильнее. Я разжал хватку и оттолкнул мальчишку.
– Я ничего не знаю.
Тонкая струйка крови стекала из уголка губ Рэйфа. По-прежнему улыбаясь, он стер ее кончиком большого пальца, затем аккуратно облизнул палец.
– Знаешь.
Я прислонился к опоре моста. Взгляд светлых глаз пригвоздил меня к камню, а его улыбка… Я не мог этого вынести. Спрятав лицо в ладонях, я заплакал. Слезы сочились сквозь пальцы, как потерянные слова. Мне хотелось умереть.
Рэйф долго смотрел на меня, потом встал. Огни, отраженные в реке, окружили его голову ореолом бликов, и подросток казался светлым ангелом. Я запаниковал при мысли, что он сейчас уйдет, и судорожно схватился за рукав его куртки.
– Не бросай меня.
– Тогда пойдем со мной. Если посмеешь, конечно.
– Останься. Помоги мне.
Рэйф кивнул.
– Для этого я и пришел. Меня послали помочь.
– Кто послал?
– Друзья. Розмари. Теперь ты наш, Дэнни. Тебе нечего бояться, обещаю. Теперь должны бояться тебя, как всех нас. Ты – один из нас.
– Но кто вы? – спросил я, по-прежнему цепляясь за него, как потерявшийся ребенок.
Рэйф вскинул голову, рассмеялся, и первобытная вольность этого движения вдруг внушила мне благодарность и любовь. На миг я отчаянно пожелал стать таким же свободным и прекрасным, жестоким и юным, не скованным узами низменного мира. Я захотел жить по собственным законам; да, я захотел войти в их братство, кормиться, как они, и провести с ними вечность. Прости меня, Господи, я действительно пожелал этого.
Рэйф улыбался, а я грелся в отраженных лучах его триумфа.
– Мы господа, Дэнни, – негромко произнес он. – Избранные. Владыки творения. Хищники.
Я задрожал от восторга. Как ребенок, дождавшийся самого долгого и восхитительного праздника в жизни, я чувствовал запах попкорна, карамели и отдаленное веяние тяжкого смрада зверинца.
– О да, – пробормотал я, едва сознавая, что говорю. – О да.
Землю укрыла ночная тьма, и я бежал в этой ночи. Вместе с Рэйфом, скрываясь в тени, мы пробирались через город тайными путями, и к нам присоединялись Джава, Розмари и другие. Я знал их имена, хоть и не спрашивал: Элейн с длинными спутанными волосами и огромными глазами; доверчиво сжимавший ее руку Антон – совсем маленький мальчик, пародия на настоящее дитя; рыжий, как Розмари, Зак с татуировкой в виде птицы на щеке. Мой народ, думал я с мрачной гордостью. Мой народ. Помоги мне, Господи! В ту ночь я любил их, мне нравилось ощущать их рядом, вдыхать их запах, испытывать голод, который был нашим другом и единственным союзником. А больше всего я любил Розмари: и пряди волос, падающие ей на плечи, и разворот головы, и белизну обнаженных ног под черным плащом. В том сне я – простите меня – впадал в экстаз, чувствовал восторг, и по этому счастью я тоскую больше всего теперь, когда она ушла. Счастье зарыто в землю на гранчестерском кладбище и никогда уже не расцветет.
Попытайтесь понять: я провел детство среди взрослых, занятых собственными проблемами, и вырос одиноким. Погрузился в науку, чтобы сделать свою жизнь осмысленной. Увлекся искусством, чтобы удовлетворить потребность в чувственных переживаниях.
Какой ребенок не желает найти компанию сверстников, испытать восторг пребывания в стае, радостное ощущение бесконечного бега? Той ночью я и был ребенком: мальчишка, которого вечно бросают в одиночестве или дразнят, умник, ищущий в книгах замену отсутствующим друзьям. Поверьте мне – вопреки всему я был счастлив. Думаю, я испытал бы тот же восторг, даже если бы Рэйф не вколол мне в руку свое зелье, прежде чем мы ушли из-под моста. Никакие наркотики не заставят почувствовать такую эйфорию и полноту жизни. Поезд, бегавший по кругу под прозрачным колпаком юлы, наконец-то вырвался на волю, и я летел на нем в дивную ночь, с ликующим криком разрывая оковы судьбы.
