– Песнь Души? – вспоминаю я. – Чжэнь Цянцян говорила, что в их племени эта магия была под строжайшим запретом.
– А не рассказывала тебе, почему? – Дядюшка Жу смотрит на меня внимательно, как смотрит тот, кто владеет сакральным знанием, но не спешит делиться им с непосвященными.
– Нет, – честно признаюсь я. – Расскажи.
– Я и сам не очень осведомлен, – ловко уходит от ответа старик и сразу же переводит разговор на другую тему: – А что ты вообще знаешь о птицах-зарянках?
– Что они – одни из первочудовищ, и все.
– Не просто одни из первых, а первейшие, – с важным видом поправляет дядюшка Жу. – После того как энергия Предвечного Хаоса собралась в яйцо, из которого потом вылупилась ты, из остаточных всполохов света во все стороны полетели огненные птицы. И везде, где падали их горящие перья, по небосводу загорались звезды. Птицы ликовали, били крыльями, танцевали среди Изначальной Тьмы, озаряя ее. Поэтому их и прозвали зарянками – за то, что они родились на заре человечества. И не было никого величественнее и красивее в целой вселенной!
– Как же можно было убивать таких прекрасных созданий ради глаз?..
Дядюшка Жу качает головой, собирает в ладонь свою жиденькую бороду, трет ее между пальцев.
– После того как Истинные Боги отошли от дел, удалившись на Высшее Небо, Небесное Царство возглавили их потомки – небесные. Они принесли с собой любовь к роскоши и порочным развлечениям. И если прежний Небесный Император и его супруга хотя бы пытались изобразить справедливость, например позволили предводителю тигриного племени Нянь Кэсину возглавить Небесное Воинство, то нынешний Император, – без всякого почтения, скорее с презрением, выплевывает дядюшка Жу, – только и знает, что таскаться за юбками и бесконечно спорить со своей несносной женой. Распустил двор и родню, и те стали творить что хочется. И управы на них не было. Поэтому птицы-зарянки и тигры созвали Большой Совет Чудовищ и решили идти кланяться тебе, просить стать их богиней.
– И я так легко согласилась?
– Ты очень скучала и не знала, чем себя занять. Тебе показалось веселым заседать в Зале Пяти Стихий вместе с Небесным Императором, поставив рядом свой трон. Даже немного выше – все-таки старшинство за тобой. У тебя не было причин не согласиться.
Рассказ дядюшки Жу кажется мне логичным, и хотя многое еще непонятно, моя картина мира уже становится гармоничнее и красочнее. И белых пятен на ней становится все меньше. Укладываюсь на спину и смотрю в потолок хижины – кажется, нет ему конца, где-то под самым сводом неба то ли начинается, то ли заканчивается…
– Как жаль, что Чжэнь Цянцян так и не рассказала мне, почему птицы-зарянки запретили Песнь Души.
– А ты сама спроси у нее, – абсолютно серьезно произносит дядюшка Жу.
– Не смешно, – злюсь я, – ты же знаешь, что ее здесь нет.
– В Небесном Царстве, может быть, и нет, но где-то в Мире Смертных она точно живет.
– И как ты предлагаешь ее искать, если даже сам Линь Вэйюань не смог за тысячу лет найти ее?
– Этот мальчишка… – Дядюшка Жу сжимает кулаки. – Много он понимает! Спрашивать нужно у самих птиц, они способны отыскать свою принцессу.
– Но… – морщу лоб, припоминая, – после войны богов и чудовищ все племя птиц-зарянок было уничтожено. До последнего птенчика.
– Это небесные так думали. – Старик наклоняется ко мне и таинственно шепчет: – По-твоему, просто так возникло первое Искажение и появилась Изначальная Бесовка? Тебе стоит пойти к ней и заглянуть ей в глаза. Ты удивишься…
Дядюшка Жу прав: давно следовало пойти и самой о многом спросить у Бесовки.
Так и сделаю.
В этот раз никто не препятствует мне на пути к Башне Страстей. Но у самого входа воины в белоснежных сияющих доспехах скрещивают передо мной гэ[22].
– Не положено! – чеканят и замирают каменными изваяниями.
Щурюсь, примеряясь, как бы шарахнуть огненным шаром, но потом почему-то жалею: красивые ведь, молодые парни. Если сравнивать со мной, они даже не дети – зародыши!
Так, что-то слишком часто я в последнее время думаю о детях. Фэн Лэйшэн, чтоб его, со своим желанием быть дядей! Лучше бы озаботился тем, чтобы его подчиненные соблюдали субординацию.
– Вы хоть знаете, кто я? – Думаю, самое время продемонстрировать свою древность и величие.
Каменные изваяния оттаивают, выпаливают дружно:
– Великая Богиня Дайюй Цзиньхуа, Ваша Светлость!
– Так если знаете, как смеете преграждать мне путь? – взвиваюсь, будто язык пламени. Сейчас лизну их – разлетятся в пепел.
– Мы бы не посмели, – склоняют головы оба, – но Владыка Фэн и Владыка Бай дали нам строгие распоряжения вас не пускать!
– Ах, Владыка Фэн и Владыка Бай! – тяну с притворной ласковостью, а у самой сжимаются кулаки. Заботливые мои! Ну я вам устрою!
Сначала нужно разобраться с меньшим из зол. Скалюсь и чуть выпускаю Ее.
