Дьюранд услышал чьи-то шаги. Эту походку он узнал бы из тысячи. Всего в двадцати шагах от него у самого входа в шатер леди Бертраны стояла Дорвен, обратившая взгляд к небу.
— Ты только что говорил о танце, — промолвил Дьюранд. — На эту ерунду я тебе так отвечу: я в танце партнеров не меняю, — с этими словами он отпустил плечо скальда и бросился к Дорвен, огибая растяжки и колышки. Она смотрела вверх, пока он не дотронулся до нее.
— Дорвен, — сказал он.
— Нет, Дьюранд, не надо, — она обратила к нему взгляд огромных черных глаз.
Он схватил ее за локоть. Дорвен посмотрела на его руку так, словно в нее вцепилась лапа некой мерзкой твари. Быстро высвободившись, она откинула полог и скрылась в шатре. Дьюранд рванулся следом. В заставленном сундуками шатре царил густой аромат сухих трав. Леди Бертрана, увидев Дьюранда, поднялась из кресла, навстречу ему шагнул Колгрим. Дорвен нигде не было, но Дьюранд заметил, как шелохнулся полог на противоположной стороне шатра.
Дьюранд, сломя голову, бросился наружу. То там, то здесь виднелись люди, которые с опаской поглядывали на небо, складывая ладони в знаке Небесного Ока. Рыжеволосой девушки и след простыл. Будто сквозь землю провалилась. Словно ее никогда и не было.
Дьюранд стиснул зубы и зажмурил глаза. У него перехватило дыхание. Казалось, весь мир пошел на него войной. Его окружали шатры, опутывали паутиной веревки распорок, путь преграждали канавы, рвы и стены. Он обратил взгляд к небесам — на горизонте из-за облаков еще виднелся краешек солнца, красного, словно раскаленный камень в горниле.
Сзади Дьюранд услышал тяжелое дыхание Колгрима, сжимавшего в руках боевой топор.
— Я не причиню вреда даме, которую ты охраняешь, — Дьюранд даже не счел нужным повернуться к бородачу лицом.
Дьюранд медленно побрел мимо палаток. Ему хотелось поскорее выбраться из лагеря на открытое место.
Ров уже до краев наполнился водой. Голову наполняли мрачные мысли. Что еще ждет его сегодня? Неужели в его жизни снова наступила полоса неудач? Дьюранд чувствовал, что чаша его терпения вот-вот переполнится. Еще одна капля, и он бросится прочь из лагеря в лес. Никого не хотелось видеть. Он пошел вдоль глубоко рва, огибавшего замок. В том месте, где ров снова соединялся с рекой, белела одинокая фигура.
Дьюранд похолодел. В голове мелькнула мысль о призраках. Неужели это Керлак пришел по его душу? А может, это Прачка? Дьюранд подумал о крестьянине в синей тунике и о самом Страннике.
Незнакомец медленно повернулся. Это был вовсе не Керлак. Перед Дьюрандом предстал Эйгрин. Рыцарь прищурился.
— Земля дрогнула. Что это было? — спросил Дьюранд.
— Не знаю, — рыцарь теребил в руках диск солнечных часов.
— Что все это может значить?
Казалось, Эйгрин, бывший некогда лицом духовного звания, должен знать все на свете.
— Я не могу ответить на твой вопрос. Я был не просто монахом, — рыцарь усмехнулся. — Говорят, небо — зеркало, в котором отражается все, что происходит на земле.
Дьюранд слышал рассказы о монастырях, в которых на похоронных дрогах рядами возлежат рыцари — холодные и древние, как камни стен этих монастырей.
— Ты попал в переделку, — заметил рыцарь.
Дьюранд не знал с чего начать. Эйгрин молча кивнул на исцарапанные и перемазанные грязью кулаки и лицо Дьюранда.
— Пришел Вэир. Его надо было остановить — он хотел сразиться с Ламориком. Мне повезло.
— Будем надеяться, что завтра Ламорику повезет не меньше.
Дьюранд задумался на мгновение и медленно кивнул. Ламорик может проиграть. Тогда все, что пережил Дьюранд, окажется напрасным.
— Если Ламорик проиграет, мы останемся без гроша под открытым небом. Ему придется распустить отряд. Грядущая зима будет тяжелой, налоги опустошили карманы простолюдинов и благородных. — Эйгрин внимательно посмотрел на Дьюранда. — Тяжко живется рыцарю без повелителя и без земель.
Эйгрин снова обратил взгляд к горизонту. "Интересно, сколько зим он пережил в одиночку под открытым небом?", — подумал Дьюранд.
— Почему вы ушли? — спросил Дьюранд.
— Из Святого Братства? — Эйгрин помолчал. — Из-за жены.
— Я и не думал… — в изумлении начал Дьюранд.
— Она давно умерла. Еще в годы правления Карондаса.
Король Карондас вот уже шестьдесят лет как покоился в Святилище Ферангора.
Эйгрин сухо рассмеялся:
— Она была из мудрых. Желала, чтобы я отказался от такой жизни. Я возлег на похоронные дроги, а она принесла "бальзам мертвецов". Я позабыл о братстве, Боге и короле. Я ушел вместе с ней, ибо лишь мысль о том, что ее придется отпустить одну, вселяла мне в сердце печаль.
— Господи, — пробормотал Дьюранд.
— Я должен был служить королям Эрреста. К этому меня призвали Великие Силы. Отвергнув их зов, я отвратил от себя Небесное Око. Невозможно избежать того, что тебе предначертано. Посмотрим, что станет с Ламориком и теми, кто осмелился связать свою судьбу с его судьбой.
Дьюранд кивнул. Они еще не проиграли. Кто сказал, что все уже кончено?
— Если главный герольд будет судить справедливо…
Черные глаза Эйгрина впились в Дьюранда:
