— Советую одеть на себя кожаную куртку, да потолще, — прогремел великан. — Я с тобой нежничать не буду.
— Только после вас, — ответил Дьюранд и, увидев, как исполин, улыбнувшись, кивнул, пошел вслед прочь от костра.
"Наверное, я тронулся умом", — размышлял Дьюранд, направляясь к шатрам. Судя по взгляду Гутреда, старый оруженосец уже узнал его тайну. Сначала его победил Конзар, а теперь Ламорик заставил драться с Оуэном.
Сэр Оуэн отправился в свой шатер, а Дьюранд принялся копаться в сваленных в кучу вещах, принадлежавших оруженосцам и слугам. Наконец, его руки сомкнулись на увесистом узле, заваленном одеялами, в котором были сложены его доспехи. Оуэн говорил только о кожаной куртке, поэтому Дьюранд не имел права надеть кольчугу — иначе его назовут трусом. Отказавшись от доспехов, которые в предстоящей схватке могли спасти ему жизнь, Дьюранд натянул через голову дурно пахнущую, подбитую куртку.
За лугом, на котором мелькали огоньки костров, двигалось что-то темное — к Боуэру серой кошкой приближалась полночная буря. На самом лугу стояла тишь: ни ветерка, ни какого бы то ни было другого признака непогоды.
Дьюранд накрыл куском парусины сложенные вещи и направился обратно к костру, заметив, что количество собравшихся вокруг него рыцарей и оруженосцев увеличилось.
— Черт, — пробормотал он себе под нос. К огню подошло не просто несколько рыцарей из других отрядов, в толпе Дьюранд приметил яркие платья служанок из замка. В клубах дыма, идущего от костра, стоял, разминая руки, Оуэн, поигрывая мечом и щитом, словно они были игрушечными. По-видимому, их схватке предстояло превратится в поединок борцов на ярмарочной площади или… или в публичную порку.
— Владыка Небесный, — прошептал Дьюранд. Среди толпы он заметил стройную фигурку девушки, лицо которой обрамляли огненные волосы. Это была Дева Реки, женщина, с которой он впервые встретился в землях, лежащих на расстоянии долгих лиг от Гесперанда. Казалось, с той первой встречи прошли годы. Девушка перехватила его взгляд, отчего у Дьюранда сперло дыхание.
Дьюранд шагнул в круг.
Оуэн оскалился, обнажив золотые зубы, и, слегка согнув ноги, принял боевую стойку.
— Готовься к бою, — весело прорычал он. Дьюранд увидел устремленный на него взгляд огромных черных глаз девушки. Дьюранд отвернулся от нее. Мир съежился, теперь в нем для Дьюранда существовал только противник, меч и пляшущий огонь.
Схватка началась.
Оуэн принялся размахивать мечом, словно кузнечным молотом. Клинок со свистом описывал круги — здоровяк решил прибегнуть к тактике, которой только что неудачно воспользовался Ламорик. Дьюранд ждал, неожиданно для себя оказавшись в том же самом положении, что и Эйгрин. Наконец, улучшив момент, Дьюранд пригнулся, подняв высоко над головой щит. Гигант разгадал его маневр, двинув Дьюранду коленом между ног. Дьюранд покатился по земле, краем сознания отметив, что не учел одну простую истину: Оуэн и Ламорик все-таки были разными противниками.
— Он это надолго запомнит, — рассмеялся Бейден, и прежде чем Дьюранд успел собраться с мыслями, рыцарь подскочил к нему и рывком поставил на ноги.
Оуэн слегка пригнулся, отблески костра сверкнули на зубах.
Пытаясь перевести дух, Дьюранд поднял меч. Несмотря на боль и слабость после страшного удара, Дьюранд, сощурившись от света, который отбрасывал клинок, вдруг понял, что в этом поединке меч только отвлекает внимание. Хороший боец в подобном сражении вряд ли нанесет смертельную рану противнику. Но Оуэн, в отличие от Эйгрина, вовсе не считал поединок детской забавой. Отнюдь. Оуэн сражался всерьез, и он явно намеревался оставить Дьюранда лежать бездыханным на земле.
Согнувшись, гигант двинулся вперед. Его силуэт четко вырисовывался на фоне костра. Улучшив момент, когда великан оторвал от земли ногу, Дьюранд сделал ложный выпад мечом и, одновременно сжав перетянутую ремнями руку в кулак, снизу вверх нанес краем щита страшный удар по почкам рыцаря. Но этим дело не закончилось. Вогнав плечо под ребра гиганту, Дьюранд рванул вперед, перебирая ногами. В глазах потемнело от натуги. Гигант поддался, оступился, и противники покатились по земле. Дьюранд так и не ослабил хватку. Оуэн распростерся на траве, Дьюранд оказался сверху. Толпа молчала, потрясенная неожиданным исходом поединка. Ликуя, Дьюранд попытался встать, но понял, что это не так-то просто — Оуэн, вцепился в куртку мертвой хваткой.
— Отлично, — прошипел он, ухмыляясь, несмотря на страшную боль, которую, возможно, испытывал. — Очень неплохо. Но погляди сюда.
Что-то коснулось подбородка Дьюранда, холодком защекотав кожу. Скосив глаза, он увидел приставленное к горлу лезвие кинжала.
— Думаю, ничья, — предложил великан.
Дьюранд посмотрел в глаза рыцаря, окинул взглядом всклокоченные волосы и бороду, золотые зубы, оскаленные в ухмылке. Отчего-то ему захотелось рассмеяться.
Исполинская рука отпустила его.
Дьюранд поднялся на колени, собираясь встать. Его окружили женщины в шелковых одеждах, отороченных мехом. Казалось, он очутился внутри роскошного балдахина. Дьюранд почувствовал на себе пристальный взгляд.
