Мы некоторое время продолжали обсуждать этот животрепещущий вопрос, ходя кругами и, разумеется, никуда не приходя, но всплыла одна важная вещь. Донна оказалась совершенно восхитительной, Альма была невероятно лакомой, и мне не оставалось места в компании такого уровня; тем не менее мистер Брангуин сохранял верность нашей дружбе, которая возникла, когда мы сидели рядом в самолёте. Я чувствовала это. Такое происходит между людьми странным сверхчувственным образом. Он смотрел на меня с выражением недоумения в глазах, а когда отводил свой взгляд, в нем сохранялось это недоумение, и я знала, что уже заняла определенное место в его мыслях. Это было лестно. Его проблема заключалась в том, как в присутствии других девушек за столом выразить себя; и наконец он сказал:
— Что ж, если вы не можете пить, я думаю, вы не можете пить… А, мисс Томпсон?
— Да?
Он не смог смотреть мне в глаза.
— Вы видели террасу, где танцуют? Вот там. Очень славная.
— Я уже восхищалась ею.
Он прокашлялся:
— Не хотите ли покрутиться?
О Боже мой! Как все сложно! Я пыталась вспомнить правила с первого по тысячное — говорилось ли что-нибудь о танцах под китайскими светильниками, разрешалось ли заключенным покрутиться на террасе?
— Иди, Кэрол! — засмеялась Донна. Она знала, почему я колеблюсь. — Оркестр звучит сказочно.
Это было правдой. Играли южноамериканские мелодии, очень нежно, и на протяжении всего ужина я понимала это. Когда южноамериканская музыка звучит сладко и тихо, мой сахар в крови взмывает резко вверх.
Я сказала:
— Я с удовольствием потанцую, мистер Брангуин, Но только один танец. Потом нам пора в, номер.
Он шел впереди меня, и, когда мы подошли к террасе, я увидела мистера Гаррисона, сидящего за столом с мужчиной в очках в роговой оправе, который не произнес речь. Оба холодно уставились на меня.
Я готова была провалиться сквозь землю. Я хотела буквально умереть, испариться, слиться с великим небытием. Теперь это звучит абсурдно, но единственное, него я хотела, — это раствориться в струйке голубого дыма. Я чувствовала себя чертовски виновной, хотя даже и не знала, в чем моя вина.
Я улыбнулась мистеру Гаррисону. Я улыбнулась самым милым, дружеским образом, каким только может улыбаться девушка мужчине в подобных обстоятельствах.
Он посмотрел мне вслед, как если бы я была одной из самых отвратительных каменных баб, высеченных на острове Пасхи. Я погорела, я знала это. Я делала все возможное, чтобы соблюдать правила, и, как обычно случается, плюхнулась лицом в грязь.
Проклятая невезуха! Всякий раз, когда ты готов исчезнуть в струйке голубого дыма, твой ангел-хранитель покидает тебя, заставляя самого выкручиваться из создавшегося положения. Я едва могла ползти за мистером Брангуином, и мелодичная тихая румба, которую исполнял оркестр на террасе, звучала для меня похоронной песнью.
— Мистер Брангуин, простите, — сказала я. — Вы должны извинить меня. Мне не хочется танцевать.
— О'кей, — сказал он.
Он проявил себя как нельзя лучше.
Я сказала:
— Я бы хотела немного прогуляться, а потом, если вы не возражаете, вернуться назад.
— Разумеется.
Он даже не пытался взять меня под руку. Мы прогуливались под освещенными пальмами, и я вдыхала аромат жасмина, слушала легкий шорох океанского прибоя и смотрела на миллиарды звезд, сияющих нам.
— Разве я не прав? Разве здесь не изумительно? — проговорил он.
— Здесь прекрасно.
— Но я хочу кое-что вам сказать. Во Флориде очень много мест, достойных не меньшего внимания.
— Правда?
— О, да. Здесь сверхцивилизованно. Хотя все еще много нетронутых мест. Например, Эверглейдс. Вы можете столкнуться со стадом диких кабанов, аллигаторов, с кем угодно.
— Я слышала об аллигаторах.
— Вы должны воспользоваться возможностью, чтобы увидеть все это, пока вы здесь. Здесь есть индейские деревни. Ловцы губок. Рифы. Уйма интересного.
— Нам разрешается покидать город только по выходным, — сказала я.
— Хорошо. Вы можете посмотреть это в воскресные дни.
— Но понадобится машина.
— Что ж… — проговорил он.
— Мистер Брангуин, я очень извиняюсь, но мне действительно пора возвращаться.
— Конечно, конечно.
Мы вернулись в «Комнату Короля-Солнца».
Мистер Гаррисон и человек в роговых очках, к счастью, ушли. Мы с мистером Брангуином вернулись к нашему столику, и я сказала:
— Пойдемте, дети. Уже пора.
— Сейчас всего лишь десять пятнадцать, — сказала Донна. — Мы можем остаться еще на несколько минут.
— Подъем, — я была неумолима.
— Ты знаешь, кто ушел минуту назад? — спросила Альма. — Мистер Гаррисон с другом, с тем мужчиной. Я улыбнулась ему, но не думаю, что он заметил. Он спешил.
Я положила пять долларов на стол для официантов, взяла свой букетик и сказала мистеру Брангуину:
— Было очень приятно повидаться с вами. И спасибо за орхидеи, они очень красивые.
— И вам спасибо, — сказал он. У него были грустные и вопрошающие глаза.
Мы вышли. Донна заявила:
— Я хочу найти мистера Куртене. Все, что мы можем сделать, это поблагодарить его за ужин.
— Донна, — сказала я, — мистер Гаррисон видел нас. Он был взбешен.