Текст Апокалипсиса является источником информации о великих небесных книгах – запечатанной книге, книге жизни, книге людских деяний. В связи с этим представляется уместным привести утверждение Э. Конрада по отношению к упоминаемым в ветхозаветных произведениях письменным текстам, недоступным для читателей (к примеру, таким, как уничтоженный царем свиток Иеремии – Иер 36): «Предполагаемые читатели способны получить представление об этих утраченных или недосягаемых текстах только одним способом – посредством изучения данного произведения. Тем самым его автор получает авторитет как обладатель знаний о книгах, содержание которых в полноте никогда не будет известно читателям»[776]. Поскольку вневременная реальность и сами небесные книги непостижимы для человеческого ума, то раскрывающий эти образы Апокалипсис приобретает особый авторитет и вес[777].
Более того, Апокалипсис не просто передает людям знания о небесных книгах. По мнению большого числа исследователей, содержание запечатанной книги раскрывается посредством видений Апокалипсиса; подробно данное мнение было разобрано в предыдущем разделе настоящей главы. Тем самым происходит своего рода соединение текста Апокалипсиса с содержанием запечатанной книги. Если принять во внимание, что образ запечатанной книги Откр 5:1 является уникальным для апокалиптической традиции, можно сделать вывод, что между текстом Апокалипсиса и запечатанной книгой существует гораздо более глубокая связь, чем простое описание этого образа. Другими словами, можно в определенном смысле говорить об общности Апокалипсиса как книги с самими небесными книгами.
Вспомним сформулированные в ходе данного исследования основные характеристики небесных книг. Содержание небесных книг характеризуется непостижимостью и глубиной, высшей истинностью и достоверностью. Важным принципом, также выраженным в образах небесных книг библейской традиции, является «синергия». Покажем, что эти же свойства в той или иной степени присущи Апокалипсису как книге.
Значимость записанного текста Апокалипсиса с особой силой подчеркнута в Откр 22: 18—19: «И я также свидетельствую всякому слышащему слова пророчества книги сей: если кто приложит что к ним, на того наложит Бог язвы, о которых написано в книге сей…» Причем многие комментаторы отмечают, что, если судить по ближайшему контексту следующего стиха, «свидетельствующий сие говорит: ей, гряду скоро» (Откр 22: 20) – приведенные выше слова принадлежат не автору, но Самому Христу. Богодухновенность Апокалипсиса ярко иллюстрируется также тем, что из семи встречающихся в тексте Апокалипсиса макаризмов два – первый и предпоследний – посвящены именно записанному тексту Апокалипсиса: «блажен читающий и слушающие
Притом что автор призывает читателей к осмыслению текста Апокалипсиса и к соблюдению его «слова пророчества», надо признать, что Апокалипсис в своей полноте является «непостижимым» для человеческого ума. Поскольку богословские идеи Апокалипсиса выражены посредством образов и символов, допускающих целый ряд потенциально возможных интерпретаций, представляется невозможным до конца понять и полностью изъяснить текст Откровения Иоанна Богослова. Наглядно этот момент можно проследить, изучая историю толкования этой многогранной книги; на протяжении истории к Апокалипсису было применено множество интерпретационных подходов, что порождало принципиально различные, порой противоречивые толкования. По своей идейной глубине и многоплановости литературного построения эта книга остается поистине неисчерпаемой[778].
Автор всячески подчеркивает высшую истинность текста Апокалипсиса: апостол Иоанн заявляет, что текст Апокалипсиса есть пророческое «откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог». Содержанием откровения являются видения, которые призваны описать, «что есть и будет после сего» (Откр 1: 19).