- Он рассказывает, что за долгое время, когда Гинг пытался его уничтожить, вдруг возник краткий миг, когда стих бушующий на высоте ветер. И тогда он и его проводники услышали чарующую мелодию далеко-далеко наверху. Она была настолько прекрасной, что никто не усомнился в ее небесном происхождении. Но Небеса, словно разгневавшись, что музыку услышали пришлые, напустили такой яростный ветер, что проводники отказались идти дальше. Марек был вынужден спуститься.
- Господин Дарокат! Я пришел к вам, потому что надеялся, что вам что-то известно. Я не смог найти Рахмана, поэтому...
- По возвращении он рассказал о своем путешествии, о трудностях, с которыми ему пришлось столкнуться. Его рассказ добавили в хроники Небесного города. Последний пункт, который они миновали - поляна, покрытая необычными кустарниками, подобия которым нет нигде в мире, тут упоминается что-то об их магических свойствах, но это не суть важно. На той поляне они провели много дней и ночей. Далее подъем становился невозможен, но у Марека были свидетельства того, что где-то есть ход наверх. Они искали его, но найти так и не успели. Если бы Марек...
- Дарокат! Придите, наконец, в себя! Меня не волнует чертов город и проклятая гора! Что мне сделать, чтобы вы меня услышали?!
- Если бы Марек проявил чуть больше настойчивости...
Амааль не знал, как у Марека обстояли дела с настойчивостью, но прекрасно осознавал, что у него самого с терпением возникли проблемы. Больше желания ударить Дароката было лишь желание сжечь Дароката. Министр, с огромным трудом сдерживая себя в руках, покинул кладбище министра образования, чтобы на следующий день убедиться, что союзник окончательно потерял себя в выдумках. Уповать на помощь не приходилось, потому Амааль выступил в свою защиту сам.
- Ваше Величество, я понимаю и разделяю негодование господина первого советника по поводу недавнего происшествия. В такой критический момент потеря продовольствия непростительна, но еще непростительнее поступок его укравшего. Я ни в коем случае не умаляю своей вины, прояви я большую предосторожность и внимательность, такого бы не произошло, но...
... но господин первый советник не входил в число людей, знавших маршрут.
- ...но теперь я сделаю все, что в моих силах для того, чтобы найти и наказать виновного. Я прошу вас дать мне шанс оправдать свое имя и вернуть украденное у народа.
В тот момент, когда король принимал решение, Амааль буравил взглядом бывшего наставника - настолько его ошеломила внезапно пришедшая в голову мысль. Может ли быть так, что советник ни при чем? Может, то были сами восставшие, внезапно вышедшие на многочисленную охрану? Может, произошло неожиданное, незапланированное, спонтанное столкновение, в результате которого стража и была перебита? Может ли быть так?..
- У вас будет шанс, господин Амааль, оправдать свое имя, но до тех пор, пока не найдете виновного и не привезете в Амшер провиант, я вынужден отстранить вас от звания министра.
- Благодарю, Ваше Величество, - и твердо, вытягивая душу через зрачки Самааха, - я выясню правду.
Встретиться с Рахманом не удалось. Найти в эти дни министра юстиции казалось невозможным: то и дело возникали другие очаги восстания, появлялись все новые и новые жертвы нападения, доходили сведения о незаконных собраниях. Движение в Судном дворе не прекращалось ни на секунду: наказывали, пытали, казнили. Рахман свирепствовал. Во время последней встречи Амааль не узнал в этом демоне своего сподвижника. Министр финансов тогда задумался: все вокруг него изменились до неузнаваемости и изменились не в лучшую сторону. Затронули ли перемены его? Как узнать? Рядом с ним не осталось близких, чтобы спросить, он один.
