Наши с Сефизой взгляды встретились – в ее блестящих глазах плескалась паника, – и я утонул в мягком сиянии ее медно-карих радужек. Одно лишь присутствие этой девушки погасило мой гнев, заставило забыть о том, где я нахожусь и каким образом сюда попал. И я понял, что ее взгляд нужен мне как воздух, однако в то же время он для меня подобен яду. Это смертельно опасная отрава для такого слабака, в которого я периодически превращаюсь рядом с этой девушкой…
Сефиза теперь мой враг, одновременно грозный и безжалостный. При помощи коварных приемов и умопомрачительной лжи она заманила меня в ловушку. И все же я не мог подавить глубокую привязанность, безусловную любовь, которую питал к этой девушке с самого начала.
Это чувство было сильнее меня, оно отпечаталось в моих генах, в моей душе, и я совершенно ничего не мог с этим поделать. Я никогда не смогу разорвать эту связь, объединившую нас сквозь время…
Сефиза оглядела комнату, закрепленные в стене цепи, лежащую у моих ног перевернутую миску, затем впилась взглядом в своего застывшего чуть поодаль друга и возлюбленного – его лицо по-прежнему частично закрывала маска. Наконец девушка вновь повернулась ко мне, глаза ее потемнели, в них отражалось какое-то странное чувство, очень похожее на гнев.
Она быстро окинула меня взглядом, коротко, испуганно вскрикнула и прижала пальцы к губам.
– Хальфдан, честное слово! Ты что, совсем спятил?! – воскликнула она, торопливо входя в камеру.
Хальфдан попытался было преградить ей дорогу, но Сефиза бесцеремонно его оттолкнула и бросилась ко мне. Потрясенный, я замер и никак не реагировал, а девушка стала своим рукавом вытирать кровь с моих губ.
Ад внезапно исчез, сменившись призрачным отблеском рая…
Сефиза вновь была рядом со мной, ее прохладные пальцы скользили по моей коже, слегка щекоча, – сейчас мне было нужно именно это. У меня вырвался вздох облегчения, я инстинктивно закрыл глаза.
Мне хотелось, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось.
Меня снова охватили сомнения, в душе мало-помалу начала разгораться слабая искра надежды; хотелось верить, что для меня еще не все потеряно…
Но тут Сефиза отвернулась от меня, и эфемерная мечтательность испарилась, снова сменившись мерзким кошмаром.
– Во имя небес, что на тебя нашло, Дан? – воскликнула девушка. – Ты хоть понимаешь, к каким последствиям мог привести твой поступок, сколько смертей ты мог вызвать?
– Все остальные на первом этаже, а все двери заперты! – принялся защищаться Хальфдан, резко сорвав с себя респиратор. – Я еще не выжил из ума, поэтому предварительно принял все меры предосторожности. Ядовитые испарения этого чудовища могли угрожать разве что мне.
– Я же приказала до поры до времени оставить пленника в покое! – раздался женский голос, идущий от двери.
Этот голос вызывал у меня исключительно неприятные воспоминания…
Я заставил себя отвести взгляд от Сефизы: оказывается, следом за ней в камеру зашла странная женщина с наполовину механическим телом, очевидно, предводительница мятежников. Она скрестила руки на груди и окинула всех собравшихся в помещении цепким взглядом.
Как давно она здесь стоит? Неужели я испытал такое бесконечное облегчение при виде Сефизы, настолько расслабился, что позабыл обо всем на свете и даже не заметил, что девушка явилась сюда не одна?
Я ни капли не сомневался: все началось именно с этой женщины. Именно она придумала коварный план, она подбила Сефизу обвести меня вокруг пальца. Именно она заставила меня отдать ей души Эвридики и Залатанного и присвоила их себе…
Чувствовалось, что от этой женщины исходит огромная опасность.
– Ну, лично я ничего тебе не обещал, весталка, – немедленно возразил Хальфдан, а потом повернулся к Сефизе.
Девушка все еще стояла рядом со мной. Так близко, что я совершенно не мог сосредоточиться, не мог собраться с мыслями и осознать, что происходит.
– Что это ты делаешь? – удивленно поинтересовался молодой человек, обращаясь к Сефизе.
Внезапно я сообразил, что она только что поцарапала ладонь своей здоровой руки металлическим ногтем. Затем она потянулась к моему лицу и коснулась окровавленными пальцами моего сломанного носа.
– Нельзя оставлять его в таком состоянии, – извиняющимся тоном пробормотала она. – Если ничего не предпринять, из раны снова может пойти кровь…
Я подавил стон: под воздействием целительной силы девушки сломанные кости начали срастаться…
Потом вдруг я понял, что все это уже слишком.
Слишком болезненно.
Слишком унизительно.
Слишком приятно и невыносимо одновременно.
Я дернул головой, пытаясь отстраниться от рук Сефизы, и яростно выпалил:
– Прекрати! – Слова сорвались с губ прежде, чем я успел их удержать. – Не прикасайся ко мне! Никогда больше меня не трогай!
От прикосновений Сефизы я совершенно терял разум.
Сейчас я напрочь забыл о своих цепях и ее обмане; я мог думать лишь о чувственном изгибе губ Сефизы, о нашем поцелуе, его свежести и нежности; я думал о том, что готов пожертвовать достоинством и свободой, от всего отказаться – только бы эта девушка снова меня поцеловала…
