“Какую силу получает он от этих туземцев? — спрашивал себя Келексел. — Может ли он читать мои мысли, предугадывать мои поступки? Но ведь я не сумасшедший… и не слишком эмоционален”.
— Что за парадокс вы мне предлагаете? — спросил Келексел. Он был доволен, что его голос остаётся ровным и спокойным.
“Осторожно, осторожно, — думал Фраффин. — Он прочло сел на крючок, но не следует допускать, чтобы борьба с ним затягивалась”.
— Забавная вещь, — сказал Фраффин. — Понаблюдайте. — Он указал на сцену репродьюсера; нажал на кнопки управления.
Келексел неохотно повернулся, взглянул на сцену — та же обшарпанная комната, открытое окно с красно-белыми занавесками, шипящий радиатор; Мёрфи в том же положении сидел у ободранного стола. Та же живая картина, ничем не отличающаяся от виденной ими прежде, только позади Мёрфи, спиной к наблюдателям, сидел другом туземец, на коленях у него лежала картонная папка с зажимами и несколько листов бумаги.
Телосложение нового участника сильно напоминало телосложение Мёрфи — такая же угловатая коренастая фигура. Видимая со спины часть обвислой, багровой щеки позволяла сделать предположение о раздражительности субъекта. Затылок был аккуратно подстрижен.
На столе перед Мёрфи в беспорядке лежали разрисованные черно-белыми узорами карточки. Он постукивал пальцем по оборотной стороне одной из них.
По мере того, как Келексел изучал сцену, он заметил изменение в состоянии Мёрфи. Тот был более спокойным, расслабленным, уверенным в себе.
Фраффин кашлянул и произнёс:
— Туземец, делающий записи, — это другой знахарь, Вейли, коллега Фурлоу. Он только что закончил проведение того же самого теста. Наблюдайте за ним внимательно.
— Зачем? — спросил Келексел. Повторение одной и той же ситуации показалось ему подозрительным.
— Просто понаблюдайте, — сказал Фраффин.
Резким движением Мёрфи перевернул карточку, по которой он постукивал, посмотрел на неё я отбросил в сторону.
Вейли повернулся, поднял голову, показав круглое лицо с пуговичными голубыми глазками, большим мясистым носом и узким ртом. Самодовольство проступало во всем его облике, он словно был источником света в погруженном в темноту окружающем мире. Однако, за этим самодовольством наблюдательный глаз мог заметить скрытую хитрость.
— Эта карточка, — сказал он раздражённым тоном. — Почему вы ещё раз рассматривали её?
— Я… просто хотел ещё раз на неё взглянуть, — ответил Мёрфи и опустил голову.
— Увидели что-нибудь новое?
— Только то, что я всегда на ней вижу — шкуру животного.
На лице Вейли появилось весёлое выражение, он уставился на затылок Мёрфи.
— Шкуру животного, вроде тех, каких вы добывали, когда были мальчишкой?
— Я тогда зарабатывал много денег, продавая шкуры. У меня всегда на деньга был намётанный глаз.
Вейли дёрнул головой вверх-вниз — видимо, воротник рубашки был ему слишком тесен.
— Хотите ещё раз взглянуть на какие-нибудь другие карточки? — спросил он.
Мёрфи облизнул губы кончиком языка.
— Думаю, нет.
— Интересно, — пробурчал Вейли,
Мёрфи немного повернулся на стуле и, глядя на психиатра, произнёс:
— Док, может, вы скажете мне кое-что?
— Что?
— Этот же тест проводил со мной один из ваших коллег, вы его знаете — Фурлоу. Что показали результаты?
Что-то неприятное и хищное появилось в выражении лица Вейли.
— Разве Фурлоу не говорил вам?
— Нет. Я считаю, вы более правильный парень и сможете лучше войти в моё положение.
Вейли посмотрел в свои бумаги, покачивая карандашом с отсутствующим видом. Затем он начал подчёркивать все “о” и “с” в напечатанной строке.
— Фурлоу не имеет медицинской степени.
— Да, но что всё-таки показал тест?
Вейли закончил свою работу и, оценив результат, откинулся на спинку стула.
— Потребуется ещё некоторое время для обработки данных, — сказал он. — Но я рискну предположить, что вы такой же нормальный, как любой другой.
— Это означает, что я в здравом уме? — спросил Мёрфи, Он напряжённо, затаив дыхание, смотрел на поверхность стола в ожидании ответа.
— Настолько же, насколько и я, — сказал Вейли.
Мёрфи облегчённо вздохнул. Он улыбнулся, обвёл взглядом разбросанные карточки.
— Спасибо, док.
Сцена резко оборвалась.
Келексел тряхнул головой, взглянул через стол на Фраффина, рука которого лежала на выключателях репродыосера. Директор усмехался.
— Видите, — сказал Фраффин. — Ещё кто-то считает Мёрфи нормальным, соглашается с вашим мнением.
— Вы говорили, что покажете мне Фурлоу.
— Я показал!
— Не понимаю.
— Вы заметили, как этот знахарь был вынужден заняться подчёркиванием букв в какой-то своей бумаге? Видели ли вы, чтобы Фурлоу занимался чем-то вроде этого?
— Нет, но…
— А вы заметили, какое удовольствие получает этот знахарь от испуга Мёрфи?
— Но страх другого существа может время от времени доставлять удовольствие.
— И боль, и насилие? — спросил Фраффин.
— Конечно, если правильно ими управлять.
Фраффин продолжал, улыбаясь, смотреть на него.
“Мне тоже доставляет удовольствие их страх, — подумал Келзксел. — В этом состоит идея помешанного Директора? Неужели он пытается сравнить меня с этими… существами? Но ведь любому Чему нравятся подобные вещи”.
