Уже только проснувшись, Дейсейн почувствовал, что голоден. Тело сводило судорогами боли. В памяти всплыли события ночи. Голова так болела, что ему казалось, словно её пинают изнутри.
Осторожно он приподнялся. Прямо перед ним находилось окно, за которым виднелась зелёная ветка дуба. Дейсейну казалось, будто его мускулами управляет какая-то невидимая сила. Неожиданно Дейсейн поймал себя на том, что посмотрел на дверь, пытаясь разглядеть, нет ли там газовой лампы, но не увидел ничего, кроме пятна на обоях, отмечавших место, где находилась газовая форсунка.
Стараясь держать голову как можно ровнее, Дейсейн осторожно выбрался из постели и направился в ванную. Холодный душ в какой-то степени привёл его в чувство и вернул ощущение реальности.
Он продолжал твердить себе: «Это несчастный случай».
Когда Дейсейн вышел из ванной, на ветке дуба сидела сойка, и от её пронзительного писка у него снова разболелась голова. Он торопливо оделся, понуждаемый чувством голода. Появились и другие сойки и стали набрасываться друг на друга, продолжая верещать, их холки развевались на ветру. Стиснув зубы, Дейсейн повернулся к зеркалу, чтобы завязать галстук. Когда он только занялся этим делом, то увидел в отражении зеркала, как дверь медленно начала открываться. А потом появился угол тележки на колёсиках с подносом, сопровождаемый звоном тарелок. Дверь распахнулась пошире.
В дверях, толкая тележку, появилась Дженни. Дейсейн уставился на её отражение в зеркале, его руки как бы приросли к галстуку. На ней было красное платье, а длинные чёрные волосы были перехвачены такого же цвета лентой. Кожа имела загар здорового человека. Её голубые глаза в свою очередь уставились на его отражение в зеркале. На овальном лице, внимательно всматривающемся в него, было выражение ожидания. Губы её были такими же полными, какими он запомнил их, сложившимися в лёгкую улыбку, на левой щеке появлялась ямочка.
— Заканчивай завязывать свой галстук, — сказала она. — Я принесла тебе завтрак. — В её голосе прозвучали столь хорошо знакомые ему угрожающе-успокаивающие нотки.
Повернувшись, Дейсейн направился к ней, словно кукла, приводимая в движение невидимым кукловодом. Дженни оставила тележку и встретила его на полпути. Она бросилась в его объятия и вскинула голову для поцелуя. Дейсейн почувствовал тепло её губ, и ему показалось, что он вернулся домой.
Дженни отодвинулась и внимательно посмотрела на него.
— О Джил! — воскликнула она. — Мне так тебя не хватало! Почему ты мне не написал хотя бы одно письмо?
Он уставился на Дженни, не в силах от охватившего его удивления сразу ответить, потом произнёс:
— Но я на самом деле писал тебе. Но ты ни разу мне не ответила.
Она отошла от него, лицо её помрачнело.
— Та-а-а! — Она топнула ногой.
— О, как я вижу, ты уже нашла его. — В дверях появился доктор Паже. Он протолкнул в комнату всю тележку и закрыл дверь.
Дженни повернулась к нему.
— Дядя Ларри! Вы что, скрывали от меня письма Джила?
Паже перевёл взгляд от неё на Дейсейна.
— Письма? Какие ещё письма?
— Джил писал мне письма, но я не получила ни одного из них!
— Ясно, — кивнул Паже. — Ну, ты ведь знаешь, как это порою бывает на почте… девушка из долины, парень, который пишет ей из внешнего мира.
— Чёрт побери! Я выцарапала бы им глаза!
— Успокойся, девочка. — Паже улыбнулся Дейсейну.
Повернувшись снова к Дейсейну, Дженни упала в его объятия и к удивлению того, снова поцеловала его. У психолога перехватило дыхание.
— Ну вот! — воскликнула она. — Только здесь может твориться подобное. Эти старые идиоты на почте не способны бросить это в корзину для мусора.
— Какие старые идиоты? — спросил Дейсейн. Ему показалось, что он пропустил часть разговора. Своим горячим поцелуем Дженни открыто признавала, что в их отношениях ничего не изменилось, однако Дейсейна не покидало ощущение беззащитности, необходимости вести себя осторожно. В конце концов, прошёл год. Он ухитрился пробыть целый год вдали от неё поддавшись своему уязвлённому мужскому самолюбию, боясь при этом, что Дженни выйдет замуж… и он навеки потеряет её. Но вот что побудило её оставить его и целый год не напоминать о себе? Ведь она могла же приехать в Беркли хотя бы с коротким визитом.
«Да и я сам мог бы приехать сюда».
Дженни усмехнулась.
— Почему ты улыбаешься? — требовательно спросил он. — И ты не объяснила толком насчёт почты и…
— Я улыбаюсь, потому что я так счастлива! — ответила она. — Я улыбаюсь, потому что могу читать мысли в твой голове. Почему ни ты, ни я ни разу не навестили друг друга за всё это время? Ладно, вот ты и здесь, я знала, что ты приедешь когда-нибудь. Знала — и всё! — Она импульсивно прижалась к нему и сказала: — А что касается почты…
— Мне кажется, завтрак Джилберта остывает, — заметил Паже. — Вы не против, если я буду звать вас Джилберт?
— Он не против, — ответила за Дейсейна Дженни. В её голосе звучали подтрунивающие нотки, хотя тело внезапно напряглось. Она отодвинулась от Дейсейна.
Паже поднял крышку с одной из тарелок, стоявших на тележке, и сказал:
— Омлет Джасперс, как я вижу. Настоящий Джасперс.
