Дорога, мрак ночи, руль, нога на акселераторе — всё это навалилось на его сознание с беспорядочной последовательностью. Дейсейн нажал на тормоза, резко сбрасывая скорость. Он ощущал каждый нервный импульс. Закружилась голова. Дейсейн вцепился в руль, сосредоточившись лишь на управлении грузовиком. Постепенно его чувства приходили в порядок. Он сделал глубокий дрожащий вздох.
«Реакция на наркотик, — сказал он себе. — Нужно сказать об этом Селадору».
Портервилль предстал перед ним той же унылой улицей, какой он её запомнил: машины, стоявшие возле таверны, одинокий фонарь рядом с затемнённой заправочной станцией.
Дейсейн остановился рядом с телефонной будкой, вспомнив шерифа, который допрашивал его здесь, ошибочно приняв его за сантарожанца. «Может, он не намного уж и ошибся», — подумал Дейсейн.
Он сообщил телефонистке телефонный номер Селадора и стал ждать, нетерпеливо постукивая пальцами о стенку. В трубке раздался едва слышный тонкий женский голос:
— Приёмная доктора Селадора.
Дейсейн проговорил в трубку:
— Говорит Джилберт Дейсейн. Соедините меня с доктором Селадором.
— Мне очень жаль, но доктора Селадора нет — он обедает вместе с семьёй. Может, вы хотите что-нибудь передать ему?
— Проклятье! — Дейсейн уставился на телефонную трубку. Он чувствовал раздражение. Ему пришлось доказывать себе, что вообще-то у Селадора не было никаких причин ожидать его телефонного звонка. Там, в Беркли, жизнь продолжает идти своим чередом.
— Так как, сэр? Вы будете что-то ему передавать? — повторил звонкий голос.
— Передайте ему, что звонил Джилберт Дейсейн и что я отправил один образец для химического анализа.
— Образец для химического анализа. Хорошо, сэр. Это всё?
— Да.
Дейсейн несколько неохотно повесил трубку. Он внезапно почувствовал себя покинутым — один здесь, и никому во всём мире нет дела до того, жив он или мёртв.
«Почему бы не послать их всех подальше? — говорил он себе. — Почему бы не жениться на Дженни и не послать весь остальной мир к чертям собачьим!»
Эта мысль показалась ему чрезвычайно привлекательной. Он чувствовал, что, если он вернётся в долину, ему ничто не будет угрожать. Сантарога манила его этой безопасностью. Там, в долине, действительно его ждёт беззаботное существование.
Вместе с тем где-то таилась опасность. Дейсейн ощущал что-то, смутно движущееся в темноте… Он потряс головой, раздражённый игрой в кошки-мышки и разного рода трюкачествами, которую вело его сознание с ним. Снова химеры!
Он вернулся к грузовику, нашёл в багажнике банку, где хранились спички. Он высыпал спички, бросил в банку то, во что превратился сандвич, закрыл её, завернул в остатки картонной коробки и обёрточной бумаги, перевязал всё это леской и надписал адрес Селадора. После этого составил сопроводительное письмо на странице, вырванной из блокнота, где подробно описал свою реакцию на наркотик, очередной несчастный случай на озере и собственные впечатления от группы — стену, которую они воздвигли, удерживая его на некотором расстоянии от себя, ужас в глазах и голосе Дженни…
От усилий, которые потребовали от него воспоминания, у него разболелась голова. В портфеле он нашёл конверт, написал адрес на нём и запечатал.
С чувством удовлетворения Дейсейн тронулся с места, свернул в одну затемнённую боковую улочку и остановился у обочины. Он запер кабину, забрался в багажник и развалился, собираясь проспать до утра, когда начнёт работать почта Портервилля.
«Они не могут контролировать и здесь работников почты, — внушал он себе. — Селадор должен получить образец Джасперса… и мы вскоре узнаем, что же это такое».
Он закрыл глаза, и его веки как бы превратились в экран, на котором развёртывался сюжет некоего фантастического фильма: съёжившаяся от страха Дженни, кричащая, умоляющая его о чём-то. Смеющийся Селадор. Он видел гигантскую фигуру самого себя, Дейсейна, он стоял неподвижно, связанный невидимой силой, подобно Прометею, глаза его горели, и дыхание было тяжёлым От прилагаемых усилий.
Он широко раскрыл глаза.
«Грёзы наяву!»
Ему грезилось, что он на перевале!
Колеблясь, Дейсейн закрыл глаза. Темнота… но в этой темноте слышался один звук — смех Селадора.
Дейсейн прижал ладони к ушам. Смех превратился в звон колоколов, отбивающих медленный и… печальный звон. Он открыл глаза. Звон исчез.
Он сел и, не закрывая глаз, передвинулся в угол кузова. Похолодало, и чувствовался сильный мускусный запах. Он обнаружил спальный мешок, залез в него и стал чего-то ждать с открытыми глазами. Где-то снаружи стрекотал сверчок.
Медленно он начал погружаться в сон. Веки опустились, потом он снова широко раскрыл глаза.
«Сколько же ещё будет длиться действие Джасперса? — подумал он. Разумеется, всё это — результат действия наркотика!»
Он закрыл глаза.
Откуда-то донёсся отдаваемый эхом шёпот Дженни: «О Джил… я люблю тебя. Джил, я люблю тебя…»
Он уснул с этим голосом, продолжавшим нашёптывать ему любовные признания.
