Дейсейн облегчённо вздохнул, когда дорога свернула в сторону от реки и, извиваясь между двух невысоких холмов, спустилась в небольшую долину. Среди деревьев мелькало стекло, за которым сверкала зелень, занимавшая намного большую площадь, чем он ожидал.
Дорога закончилась асфальтированной стоянкой перед длинным каменным строением. Вверх по склону холма рядом с теплицами рядами расположилось ещё несколько каменных зданий — с черепичными крышами, занавешенными окнами.
На стоянке находилось огромное количество машин, и это показалось Дейсейну любопытным — машин было не меньше сотни.
И он видел множество людей — мужчин, ходивших между теплицами, женщин, быстро сновавших взад-вперёд, какие-то фигуры, одетые в белые халаты за стеклянными стенами.
Дейсейн подъехал к ряду машин и начал выискивать, где бы припарковаться. У дальнего конца длинного каменного здания он обнаружил свободное пространство, заехал туда и начал осматриваться.
Дейсейн услышал какое-то монотонное пение.
Он повернулся в сторону этого звука — он шёл от рядов строений, находившихся за теплицами. В поле зрения появилась группа детей, марширующая по дорожке, протянувшейся между зданиями. В руках они несли корзины. Их сопровождало трое взрослых. Дети в ритм шагов хором повторяли какую-то считалку. Вскоре они исчезли из виду, скрывшись за теплицами.
Что-то оборвалось внутри Дейсейна.
Слева раздались чьи-то шаги. Повернув голову, Дейсейн увидел Паже, шедшего вдоль ряда стоявших машин в его направлении. Неуклюжесть его громадной фигуры подчёркивалась белым халатом. Шляпы на нём не было, и ветер растрепал его волосы.
Паже свернул на свободное пространство, где стояла машина Дейсейна, остановился и заглянул в открытое окно грузовика.
— Ну вот, — произнёс он, — всё, как Дженни говорила: вы вернулись.
Дейсейн покачал головой. Сказанное Паже что-то означало, но смысл этих слов не доходил до сознания Дейсейна. Он провёл языком по губам.
— Что?
Паже нахмурился.
— Дженни всё предвидела. Она сказала, что вы, скорее всего, приедете сюда. — Казалось, что он говорит это, прикладывая большие усилия.
«Прибытие», — подумал Дейсейн.
Так они называют это — воздерживаясь от поспешных суждений — просто для обозначения происходящего. Он внимательно посмотрел на широкое добродушное лицо Паже.
— Я видел детей, — сказал Дейсейн.
— А чего вы ожидали?
Дейсейн пожал плечами.
— Вы собираетесь выкинуть меня из долины?
— Эл Марден говорит, что тот, кто покидает Сантарогу, заболевает лихорадкой, — ответил Паже. — А те, кто остаются под наблюдением, извлекают из этого пользу.
— Считайте, что я — в числе последних, — сказал Дейсейн, улыбнулся и открыл дверцу грузовика.
— Поехали, — сказал Паже.
Дейсейн, вспомнив о реке, помедлил. Он вспомнил о разорванном ковре в коридоре гостиницы, газовую струю, озеро, стрелу… хлорную известь. Он вспомнил Дженни, убегающую от него… «Не подходи! Я люблю тебя!»
— Поехали же, — повторил Паже.
Всё ещё пребывая в нерешительности, Дейсейн спросил:
— Почему детей держат здесь?
— Мы должны делать акцент на внешних проявлениях детства, — ответил Паже. — Да, это жестоко, но естественно — здесь выращивается еда, — он обвёл рукой теплицы. — Здесь они получают образование. Здесь есть электроэнергия. Ничто не расточается зря. У детей нет неудовлетворённых желаний.
И снова Дейсейн встряхнул головой. «Что-то не могу понять его».
«Делать акцент на внешних проявлениях детства».
Это походило на монолог шизофреника, и он вспомнил случайно подслушанный им разговор пары молодых сантарожанцев в «Голубой овце».
«Как можно кому-либо слышать закат?»
— Вы говорите не на английском, — пожаловался Дейсейн.
— Нет, на английском, — возразил Паже.
— Но ведь…
— Дженни говорит, что вы всё поймёте. — Паже с задумчивым видом поскрёб по щеке. — Тренируйтесь, Дейсейн. — Снова показалось, что он говорит с огромным трудом. — Куда делось ваше Weltanschauung? [мировоззрение (нем.)] У вас же широкий взгляд на вещи? Целое больше, чем сумма частей. Что это такое?
Паже широко обвёл рукой, как бы охватывая не только всю эту долину с комплексом теплиц, но также всю планету, всю Вселенную, простиравшуюся за ней.
У Дейсейна пересохло в горле. Этот человек спятил!
— У вас же есть опыт переживания, который даёт Джасперс, — продолжал Паже. — Попытайтесь усвоить его. Дженни говорит, что вы легко сможете сделать это. А она редко ошибается.
Чувство, сдавившее Дейсейну грудь, превратилось в боль. В голове мелькали беспорядочные я лишённые смысла мысли.
Суровым голосом Паже произнёс:
— Лишь примерно для одного из пятисот Джасперс оказывается не в состоянии… — Он распростёр руки ладонями вверх. — Вы не относитесь к числу этих нескольких. Могу утверждать это. Вы станете человеком с раскрепощённым сознанием.
Дейсейн взглянул на какое-то здание, торопящихся мимо людей. Все двигались быстро и целенаправленно. Словно бы в каком-то танце пчёл — их движение должно было направить его мысли в каком-то направлении. Но что-то мешало ему.
