— Большей чепухи я ещё никогда не слышала! — Она отвернулась от него.
— Я знаю, что это похоже на бред, но я это чувствовал. — Он дотронулся до её руки. — Давай пойдём в машину.
Рут оттолкнула его.
— Я никуда с тобой не пойду, пока ты не объяснишь, что происходит.
— Я не могу этого объяснить.
— Но как ты мог видеть что-то, чего я не вижу?
— Наверное, это следствие несчастного случая… Мои глаза, поляризованные очки.
— А ты уверен, что инцидент в лаборатории не повлиял ещё на что-нибудь, кроме зрения?
Он опять ощутил закипающую ярость. Это было так просто — чувствовать гнев. С трудом, он сохранил сдержанный тон.
— Меня держали неделю на искусственной почке и проводили обследование. Ожоги изменили систему ионного обмена в сетчатке глаз. Это все. Но я думаю, что-то произошло с моими глазами, и я теперь могу видеть вещи, о которых раньше не подозревал. Я не предполагал, что смогу все это видеть, но я вижу.
Он приблизился к ней, схватил её за руку и потащил к выходу из аллеи. Она на один шаг отставала от него.
— Но кто же тогда они такие? — на ходу спросила она.
— Не знаю, но они существуют. Доверься мне, Рут. Поверь. Они существуют. — Он понимал, что приходится упрашивать её и ненавидел себя за это, но Рут уже шла рядом, теперь он держал её за руку.
— Хорошо, дорогой, я верю тебе. Ты видел то, что видел. Ну и что ты теперь собираешься предпринять?
Они вышли из аллеи и вступили в эвкалиптовую рощу. Впереди, среди теней, темнел силуэт машины. Фурлоу остановился.
— Скажи, тебе трудно мне поверить? — спросил он.
Помолчав секунду, она сказала:
— Достаточно трудно.
— О’кей, Теперь поцелуй меня.
— Что?
— Поцелуй меня. Я хочу понять, действительно ли ты меня ненавидишь.
— Энди, ты слишком…
— Ты боишься поцеловать меня?
— Конечно, нет!
— Тогда давай.
Он притянул её к себе. Их губы встретились, её руки обвились вокруг его шеи.
Наконец, они отпустили друг друга.
— Если это ненависть, я хочу, чтобы ты продолжала ненавидеть меня.
— Я тоже.
Он убрал прядь рыжих волос с её щеки. Её лицо слабо светилось в темноте.
— Сейчас мне лучше отвезти тебя… к Саре.
— Я не хочу.
— Я не хочу, чтобы ты ехала домой.
— Но мне лучше поехать…?
— Да.
Она упёрлась руками ему в грудь и оттолкнула его.
Они сели в машину, чувствуя неожиданно возникшее смущение. Фурлоу завёл мотор и начал осторожно разворачиваться. Фары автомобиля осветили коричневые стволы деревьев. Внезапно фары йогами. Двигатель чихнул и заглох. Напряжённое, тягостное ощущение вновь овладело Фурлоу.
— Энди! — воскликнула она. — Что происходит?
Фурлоу заставил себя посмотреть налево, удивившись, как он определил, в какую сторону смотреть. Четыре радужных световых луча почти касались земли, зелёный купол с трубчатыми ногами висел прямо над деревьям”. Объект парил в воздухе, безмолвно, угрожающе.
— Они вернулись, — прошептал он. — Они здесь.
— Энди… Энди, я боюсь.
Она съёжилась за его спиной.
— Что бы ни случилось, ты не должна ненавидеть меня, — сказал он. — Ты любишь меня. Помни об этом. Ты любишь меня. Держи это все время в голове.
— Я люблю тебя.
Её голос был еле слышен.
Бессмысленный приступ ярости охватил Фурлоу. Его гнев вначале не имел объекта. Затем он ощутил, как это чувство переносится на Рут.
— Я… готова возненавидеть тебя, — прошептала она.
— Ты любишь меня. Не забывай этого.
— Я люблю тебя, Энди. Я люблю тебя. Я не хочу ненавидеть тебя… Я люблю тебя.
Фурлоу поднял кулак и погрозил в сторону зелёного купола.
— Ты их должна ненавидеть, — прохрипел он. — Ненавидеть ублюдков, которые пытаются управлять нами.
Он чувствовал, как она дрожит за его плечом.
— Я… ненавижу их, — произнесла она.
— Теперь ты веришь мне?
— Да! Да, я верю тебе!
— Может ли у машины быть истерический паралич?
— Нет. О, Энди, я не могу направить свою ярость против тебя, Я не могу. — Он ощутил боль в руке, там, где она сжала её. — Кто они? Господи! Что это?
— Не думаю, что это люди, — сказал Фурлоу.
— Что же делать?
— Все, что в наших силах.
Радужные круги над куполом изменили цвет: сначала они стали голубыми, затем фиолетовыми и, наконец, красными. Предмет начал подниматься над рощей. Он отступил в темноту. Вместе с ним исчезло ощущение гнёта.
— Все кончилось, да? — прошептала Рут.
— Все кончилось.
— Фары включились, — сказала она.
Он посмотрел на лучи света выходящие из сдвоенных фар автомобиля, бьющие в сторону рощи.
В его памяти всплыли очертания объекта — он был похож на огромного паука, готового броситься на них. Он вздрогнул. Что за существа находились в этой проклятой машине?
Как гигантский паук.
В его голове всплыли слова из далёкого детства: “Стены дворца Оберона сделаны из паучьих лапок”.
Были ли то феи, маленький народ?
“Где берут начало волшебные сказки?” — подумал он. Он чувствовал, как его разум пробивает дорожку в полузабытые безоблачные дни и вспомнил крошечный стишок:
— Не лучше ли нам побыстрее уехать? — спросила Рут.
