– О, я не сообразила. То есть я просто… - Она была растеряна. - Тебе не нравятся женщины? В смысле - ты не спишь с женщинами?
– Я сплю с женщинами. Когда мне приходится делать это. А с тех пор как я служу у аристов, я переспала с кучей женщин. И с кучей их мужчин тоже.
– Ты хочешь сказать, они заставляют тебя?
Цери пожала плечами.
– Скажем так, у меня нет выбора. Если я не хочу снова стать обычной рабыней. По крайней мере, условия жизни здесь лучше.
Джен не знала, что сказать. Она испытывала смешанные чувства: обиду, возмущение… и возбуждение. Возбуждение, вызванное обнаженным телом Цери. Она поспешно сказала:
– Надень, пожалуйста, рубашку. Извини за недоразумение.
– Ничего, - сказала Цери, нагибаясь и накидывая белое ночное одеяние.
Пока она одевалась, Джен сказала ей:
– Останься, пожалуйста, и поговори со мной немного. Но только как подруга. Не сочти это за обязанность.
Цери испытующе посмотрела на нее, а потом улыбнулась.
– Я буду рада побыть с тобой как подруга. - Она снова села на кровать рядом с Джен.
Джен спросила:
– Ты давно на борту "Властелина Панглота", Цери?
– Три года. До этого я жила в море. Ты знаешь, что это такое?
– Вообще-то да. Раб, с которым я… ну, подружилась, тоже жил в морской среде обитания. Он говорит, что это вроде плавучего города. - Вдруг ее осенило. - Может быть, ты знаешь человека по имени Мило?
При упоминании этого имени Цери помрачнела.
– Мило? Это человек, с которым ты подружилась?
– Да. Так ты его знаешь? Он странный человек, но он спас мне жизнь. И думаю, не один раз.
– Я хорошо знаю Мило, - слегка нахмурившись, сказала Цери. - И он мне не нравится. Из-за него погиб наш морской город. В конце концов он уговорил Совет переместиться ближе к берегу. Действительно, условия в океане ухудшились, но мы могли бы жить там еще годы и годы. Не спрашивай меня, зачем ему нужно было, но с самого своего появления в городе он пытался убедить людей, что нужно перебираться к берегу.
– Но ведь он говорил, что родился в вашем плавучем городе.
– Он так говорил? - Цери покачала головой. - Ложь. Он появился лет за десять до того, как "Властелин Панглот" нас потопил. Он приплыл в странной плавучей капсуле, герметичной и, по-видимому, почти непробиваемой. Вместе с ним в капсуле оказалось три тела. Они были мертвы уже несколько недель. Мило был в глубокой коме, и все решили, что ему тоже осталось жить недолго, но он пришел в сознание.
Джен нахмурилась.
– Интересно, почему он солгал мне? Не пойму…
– Мило всегда было трудно понять, - сказала Цери. - Его никто особо не любил, но, поскольку он много знал, особенно в области техники и электроники, он стал ценным пополнением нашего сообщества. Пока он не привел нас к полному уничтожению. Я потеряла все. Родителей. Мужа…
– Значит, у нас с тобой много общего, - тихо сказала Джен. Ей снова захотелось дотронуться до Цери, но она решила, что лучше удержаться. Мысли Джен вернулись к Мило. - Он мне столько всего рассказывал. Интересно, правда ли это?
– Что рассказывал?
– О прошлом. О древней истории. О том, что было до начала Генных войн. Он сказал, что узнал это от исторических машин вашего города.
Цери покачала головой.
– Это тоже ложь. В нашей библиотеке ничего не оставалось, кроме технических пособий и романов на микрофильмах, да еще нескольких голографических фильмов. По истории у нас ничего не было.
Джен хотела спросить, что значит "романы" и "голографические фильмы", но тут ей в голову пришла ужасная мысль.
– Он мне кое-что еще говорил… ты должна сказать мне, правда ли это.
Цери посмотрела на нее с тревогой.
– Что случилось? Ты вся такая бледная.
– Мило сказал, что наш город - только часть Минервы, - взволнованно сказала Джен. - Он говорил, что есть и другие части, о которых мне не известно… такие же города, как мой. Он ведь говорил правду, да? - умоляющим взором она смотрела на Цери.
Цери рассматривала свои руки, сцепленные на коленях.
– Мне очень жаль, Джен, - наконец тихо сказала она. - Мне ничего не известно о других сохранившихся частях Минервы. Твой город был единственным.
Джен втянула в себя воздух с резким, судорожным всхлипом. Ее била дрожь. Вера в то, что Минерва продолжает существовать - пусть где-нибудь в другой стороне света, - стала для нее насущной необходимостью. Эта вера питала ее волю к жизни, напоминая, что где-то подобные ей хранят дух минервианства. Но теперь…
Теперь ее снова поставили перед чудовищным фактом: она - последняя минервианка. Тело Джен содрогалось от рыданий. Она не переживет этого.
Сквозь слезы она смутно сознавала, что Цери обнимает ее, нежно укачивая.
– Ну, послушай, Джен, успокойся, - ворковала Цери. - Все будет хорошо. Господи, да ты же совсем ребенок…
Джен судорожно вцепилась в нее. Наконец она совладала с истерикой, но продолжала цепляться за Цери.
– Все, Джен, тебе пора в постель.
Джен неохотно отпустила подругу. Она не хотела оставаться одна, но не могла больше удерживать Цери. Она смотрела, как служанка стелет ей постель, потом покорно улеглась в нее. К ее удивлению, Цери тоже скользнула в постель.
