— Первые это те, кто попадает прямиком в пекло, это так называемые «плохие парни», убийцы, маньяки, насильники и так далее, — сказал Карл. — Вторые, это твердые середняки это те люди, которые при жизни заботились только о себе, и жили в свое удовольствие, не делая никому зла. Вроде бы да, они молодцы, они никому нечего плохого не сделали за всю свою жизнь, но дело все в том, что в этом месте смотрят и на хорошие поступки сделанные человеком при жизни. А раз они нечего такого не делали, значит, им придется дорабатывать и после смерти, чтобы избежать пекла за свой эгоизм.
— Их сюда приводят насильно и на землю не пускают, — немного погодя продолжил Карл. — Но есть и третий вид, это как раз те, кто должен был прямиком попасть рай, но по каким-то только им известным причинам туда не торопится. Вот их то мы и отправляем обратно на землю, давая новую жизнь и новую работу.
— Ты, мой друг, отправишься обратно в свой город, и будешь вести подсчет смертей, — сказал с ухмылкой Карл.
— Что буду вести? — спросил я в недоумении.
— Подсчет смертей, — повторил Карл. — Ты вернешься обратно и будешь вести записи обо всех смертях, произошедших в твоем городе в течение пятнадцати лет.
— Пятнадцати? — спросил я.
— Да, таков твой испытательный срок, — ответил Карл. — У тебя будет свой блокнот, в который ты будешь записывать дату, время и причину смерти. В этом блокноте составлены записи обо всех людях, живущих в твоем городе, и вот тут в правом углу идет отсчет отведенного им времени.
— Отведенного для чего? — спросил я.
— Для жизни конечно, — ответил Карл. — Каждому человеку отведено ровно столько, сколько он должен прожить, но иногда в силу каких-либо обстоятельств смерть наступает не по времени, так, кстати, произошло и с тобой, ты бы мог прожить до восьмидесяти, если бы не та авария.
— Вот именно для таких случаев нам и нужны часовые, — продолжил Карл. — Тебе всего лишь нужно будет заранее придти в указанное в этом блокноте место, и произвести запись о смерти, ну как справишься?
— Думаю да, — ответил я, принимая блокнот из его рук.
— Это хорошо, — кивнув, сказал Карл. — Так же тебе полагается носить часы, чтобы записывать верное время, и этот красный свисток, на случай если возникнут проблемы.
— Какие проблемы? — спросил я, взяв свисток в руки и внимательно его изучая.
— Разные, — ответил Карл, открывая дверь. — Может попасться бунтующий дух, или же живые будут мешаться у тебя под ногами.
— Ладно, не будем терять времени, — сказал Карл. — Видишь за дверью свет, заходи прямо в него, как устанешь, вернешься тем же путем, ну вперед!
Я первым вышел на улицу, Карл немного погодя последовал за мной, при этом плотно прикрыв за собой дверь, и заметив мой вопросительный взгляд, сказал: — «Мера предосторожности, мы же не хотим, чтобы души разбрелись по всему городу».
— Дом престарелых? — сказал я, спуская по ступенькам.
— Ну а что, по-моему, хорошая маскировка, — пожав плечами, ответил Карл. — Там на домофоне нажмешь цифру два, назовешь свое имя, и тебя пропустят. Все понятно?
Я, молча, кивнул и, убрав блокнот в карман пиджака, а часы и свисток рассовав по карманам брюк, не спеша двинулся в сторону своего дома. Размышляя о том, что еще пару дней назад так же ходил по этим улицам, не подозревая о том, что меня ждет.
— Вот она — жизнь, — думал я про себя. — Так близко, что можно ухватиться рукой за нее и больше не отпускать.
Эти узкие улочки, скрип колес об асфальт, спешащие неизвестно куда люди, все это было теперь так близко, и так бесконечно далеко от меня. Зайдя в дом, я поднялся на свой этаж и, остановившись у двери, замер на месте с восторгом разглядывая ее. Я просто стоял и смотрел на дверь своей квартиры, так, как никогда не смотрел раньше, на дерево, покрытое густым слоем краски, на пластиковую ручку в виде змеи, на замок уже несколько раз некогда сломанный. Очевидно, после смерти начинаешь, видит то, на что раньше у тебя, попросту, не хватало времени, но сейчас его в избытке и ты пытаешься насладиться каждым прожитым мгновением. Я схватил ручку и попытался открыть дверь, но она не поддалась.
— Ей, дедуля вы ищите Карлина? — услышал я знакомый голос у себя за спиной.
Обернувшись, я увидел старика Теда, нашего уборщика, человека с которым при жизни я только здоровался.
— Да, — ответил я, посмотрев на него. — А вы знаете, где он?
— Конечно, знаю, где же ему еще быть после той ужасной аварии, — с горечью в голосе ответил Тед. — На кладбище он переехал, похороны как раз состояться сегодня.
После его слов меня словно молния поразила, я отпустил ручку и двери и стремглав помчался вниз по лестнице, пробежав мимо ошалевшего от неожиданности Теда.
— Дедуля ты бы поберегся, — крикнул он мне в след, когда я спускался по лестнице. — Я бы не стал в таком возрасте так носиться.
