Грусть, широкая как Волга…Все мы смертны. Ну, так что ж!..Слишком горестно и долгоВсе о смерти ты поешь.Посмотри, как над равнинойЗанимается заря!Посмотри, как журавлиныйПояс кружится, паря!Счастлив будь, как эти птицы!Вместе с ними улети!..Хорошо порой грустится,Хорошо дремать в пути.Хорошо играть в мажоре,Хорошо любить и сметь.Да, но как же наше горе?..Да, но как же, как же смерть?..<p><strong>«Чем я сердце успокою?..»</strong></p>Чем я сердце успокою?Чем тревогу превозмочь?Смерть стучит мне в грудь клюкою,В грудь клюкою день и ночь.Ты живешь, поешь и дышишь,Но бегут, текут часы.Взмахи маятника слышишь?Слышишь грозный звон косы?Слышишь, слышишь, как стучитсяПрямо в сердце смерть твоя,Как томится в клетке птица,В прутья крыльями бия?Смерть в твое стучится сердце,Сердце-птица рвется прочь.Распахни пошире дверце!И умчится птица в ночь.<p><strong>«Дух-Орфей, Ты снова в преисподней…»</strong></p>Дух-Орфей, Ты снова в преисподней,В хороводе призрачных теней.С каждым днем все шире, все свободнейТы поешь в груди моей, Орфей!Для Тебя, о, песнопевец мира,Я раскрыл, как встарь, свою тетрадь.Ты во мне, и плоть моя лишь лира,На которой призван Ты играть.<p><strong>«И прозвучало вдруг: “Восстань!..”»</strong></p>И прозвучало вдруг: «Восстань!»И всколыхнулся сумрак зыбкий,И Кто-то сжал мою гортань,Как музыкант сжимает скрипку,И заскользили по струнеВдруг чьи-то трепетные пальцы, —И я запел, и стали мнеБлизки все робкие скитальцы,Все, приведенные судьбойДрожать и млеть в тисках у Духа,И петь, и чуять под собойТворца внимающее ухо.<p><strong>«Как рыболов в углу своем один…»</strong></p>Как рыболов в углу своем один,Весь — ожиданье нового улова.Вот, вот всплывет из девственных глубинОгромное, чешуйчатое Слово.Но вещей Рыбы призрак голубойПод зыбью слов неслышно проплывает,И вновь звенит серебряный прибой,И волн печаль утесы омывает.<p><strong>Муза («Снова стихи, голубые, небесные розы…»)</strong></p>Снова стихи, голубые, небесные розы.Медленно льется ручей полуслов-полузвуков.Грустная муза, соперница трезвенной прозы,Снова поет, в колыбели тоску убаюкав.Сладостны слезы, и с ними душа не боролась.Долго внимала она воркованью свирели.Мерно шумели над нею дремучие ели,Плакал далекий грудной переливчатый голос.<p><strong>Молчание («Молчит Творец. Молчит небесный хор…»)</strong></p>
