Спустя некоторое время небо совсем заволокло низкими серыми облаками и начался дождь. Находиться в конце октября в предгорьях в плохую погоду не очень приятно. Особенно если ты не имеешь плащпалатки или другой защиты от дождя. Через пять минут бушлаты бойцов намокли и повисли на плечах лишней тяжестью. Дождь все усиливался. Вода заливалась за шиворот, пробегая холодными струйками по спине и заставляя ежиться при каждом шаге. Мокрые камни под ногами представляли из себя лишние препятствия. Стоило немного подскользнуться, и можно было запросто расшибить голову о камень. Движение замедлилось. Один раз Катя чуть не подвернула ногу, когда перепрыгивала с камня на камень. Гризов шел следом и старался, как мог, подстраховать ее. Но это не всегда получалось. На следующей излучине измученная дорогой медсестра всетаки подскользнулась, и Антон не усмотрел. Она упала и больно ушиблась плечом. К счастью это был всего лишь ушиб, а не перелом, и Катя смогла идти дальше. Иванов снова коротко проинструктировал всех, как надо ходить в горах, чтобы не сломать себе шею, и отряд отправился дальше. Спустя еще полчаса они уже входили в нужную долину.
Сначала из дождя, словно Дастин Хофман, возник человек в плащпалатке, под которой явственно угадывался автомат. Он остановил путников негромким окриком, но узнав капитана, которого он почемуто назвал «товарищ полковник», пропустил всех беспрепятственно. Изза дождя силуэты небольших деревянных домишек поселка ТурсунАяк, притулившихся по краям естественной каменной дороги, казались расплывчатыми и нереальными. Их едва можно было с близкого расстояния различить на фоне такого же серого неба, плавно переходившего в дождь. Быстро темнело. У третьего от края поселка домика стоял еще один часовой, а в окне горел тусклый свет. Капитан Иванов не раздумывая направился туда, так, словно всю жизнь провел в заливаемых дождем горных поселках и различал нужные дома в темноте на глаз по мельчайшим признакам. Отряд молча последовал за ним, тихо радуясь близкому спасению от мерзкого мокрого дождя, теплу и свету, и, вероятно, горячей еде. Сказав часовому пароль, капитан Иванов вошел в дом, толкнув тяжелую дверь. Шагнув за ним, Антон и Погорелец с Катей оказались в довольно узкой комнатушке, посреди которой стоял стол и сидел один единственный человек в форме Капитана. Видимо, это и был капитан Жестнев. При виде вошедшей процессии капитан даже встал изза стола от удивления и шагнул навстречу Иванову.
- Григорий Петрович, какими судьбами? Вы же должны были сесть в Минеральных Водах, и только оттуда со снаряжением прибыть сюда на машинах.
- Так бы оно и случилось, если бы не фашистские истребители. Нас подбили. Пришлось десантироваться прямо в предгорьях. А сел ли самолет, я вообще не знаю. Что слышно о диверсантах? Садитесь, ребята, грейтесь.
Последние слова Иванов сказал, обращаясь к столпившимся в дверях трем мокрым фигурам. Все сбросили промокшие до нитки бушлаты, разом почувствовав облегчение. И присели к горевшему в печкебуржуйке огню. Жестнев внимательно осмотрел бойцов и спросил:
- Вас же должно было быть пятеро?
- Должно было. Только троих уже нет, погибли в воздушном бою, все те же «Мессеры» постарались, словно чувствовали, сволочи, кто летит. А медсестру я решил взять в последний момент. Она сама попросилась, имеет опыт горных походов, а мне сейчас любая помощь потребуется в операции, тем более медицинская.
При этих словах Антон быстро взглянул на Катю, которая, наоборот, отвернула лицо в сторону от огня.
- Так что с немцами? - повторил Иванов, усаживаясь за стол, скидывая мокрый бушлат, и с наслаждением закуривая папиросу.
- По нашим последним данным, спецгруппа диверсантов «Эдельвейс», имеющая своей целью взорвать высокогорную электростанцию и секретный завод, была выброшена вчера в районе перевала Узункол и в настоящее время движется к ИнгуриГЭС. Персонал на станции оповещен, но в связи со сходом лавин послать туда усиленное охранение не представляется возможным. Все подъезды и подходы погребены под снегом, машины долго не смогут добраться до этих мест.
- Какая охрана на электростанции?
- В тот день, когда происходила смена взвода охранения электростанции, состоявшего из обычных пехотинцев, на специально обученных солдат, все они погибли в дороге под сошедшей лавиной. Поэтому пока на ИнгуриГЭС остается только персонал и десять солдат, остававшихся до прихода новой смены. Боезапас ограничен. На вооружении имеются только карабины и один пулемет.
- Ну, это для диверсантов из «Эдельвейса» раз плюнуть. Работы на десять минут. А что на заводе?
- Там все в порядке. Целая рота охранения, состоящая из автоматчиков, пять пулеметов, три грузовика и даже одна легкая пушка. Только они также заперты лавинами в своем ущелье и с ним со вчерашнего дня нет связи. Им понадобится еще три дня, чтобы выполнить срочный оборонный заказ по выпуску изделия.
