Мысли медленно приходили в стройное соответствие. Горы, небо, долина, снег. Снег? Антон приподнял голову и огляделся. Отряд остановился у самого подножия огромной горы, все склоны которой были усыпаны глубоким на вид снегом. Видимо, это и была долгожданная Свага. Справа от ближайшего склона виднелась широкая морена. Кругом - горы чуть пониже, но тоже высокие, увенчанные островерхими шапками, на которых коегде на предзакатном солнце тускло блестел лед. Антон поднял глаза на солнце и понял, что день быстро гас. Еще час и наступят сумерки, а почти сразу затем ночь. Темнело в горах мгновенно. Идти на подъем ночью и с профессионалами было делом опасным, а с необученным отрядом вообще представлялось верной гибелью. К тому же Антон разглядел на вершине ледник, двумя языками пересекавший подъем. Но выбора у них не было. В конце концов в отряд набирали добровольцев, сами напросились. Так что теперь оставалось уповать кому на Бога, а кому на компартию. Тем не менее, нельзя сказать, что услышав команду «Подъем», Антон сильно обрадовался. Тело уже ныло нещадно - такие переходы, особенно по суперпересеченой местности неподготовленным людям, даются нелегко. Рядом стоял Егор, растиравший скрюченные от холода пальцы. Катя уже находилась рядом с капитаном. Только сейчас Антон вдруг почувствовал высоту. Стало заметно холоднее, вокруг уже не было той живописной растительности, как внизу. Одни голые камни. Скорее всего они поднялись почти на две с половиной тысячи метров над уровнем моря. Сам Узункол был обозначен в три семьсот и был очень непрост. Иванов собрал бойцов вокруг себя и сказал:
- Ребята, настал решающий момент. Перед вами Узункол, за ним - немцы. Мы должны взять этот перевал первыми и устроить на нем засаду. «Эдельвейс» идет из другой долины, которая заканчивается перевалом, примыкающим к Узунколу. Если немцы нас опередят, то расстреляют на подъеме. Прятаться здесь негде. С Узункола прямой путь вниз к электростанции. Поэтому быстрый штурм - наш последний шанс.
Он указал на стоявшего рядом здорового черноволосого бойца.
- Если меня убьют или случится чтото непредвиденное - капитан Семенов займет мое место.
Иванов повернулся и посмотрел в сторону Сваги, нависавшей необъятной громадой.
- Дело нелегкое, но вы все в прошлом альпинисты, хотя и давно без тренировки. Времени нет, придется вспоминать на ходу. Ночь нас застанет на середине подъема. Будем идти, пока сможем. В крайнем случае заночуем прямо на скале. Перевал высокий, но отвесных подъемов всего два, и все в средней части горы. Выше - рыхлый снег и ледник. Сейчас пять минут перекусить и оправиться. Затем начнем штурм перевала. Всем обвязаться страховочными веревками по трое.
Антон подошел к своему рюкзаку и достал из специального непромокаемого мешочка небольшую плитку шоколада с горстью изюма. Перемешал, закинул все это в рот и медленно прожевал. Показалось мало. Он достал еще сухофруктов и снова набил рот. Постепенно появилось чувство легкой наполненности желудка. Открывать тушенку Антон не хотел, поскольку идти на подъем с полным желудком не рекомендовалось. Лучше открыть ее наверху, после успешного подъема, с чувством глубокого удовлетворения жизнью на данном отрезке времени. Ведь нет ничего лучше, чем съесть банку тушенки, сидя в спокойной обстановке посреди ледника на высоте почти четыре тысячи метров и плюнуть оттуда вниз, ощутив власть над пространством.
Рядом сидел Егор и тоже жевал сухофрукты. Оглядевшись, Антон увидел, что практически все бойцы разделяют его чувства - никто не ел тушенку, хотя имелась она у всех. Катя лизала шоколадку, сидя на камне, подложив под себя увесистый моток веревки. Как он заметил, девушка вообще ела очень мало - хорошая черта в хозяйстве.
- Подъем! Выходим на штурм. Всем разобраться по тройкам и начать движение. Первой идет моя тройка. Затем капитана Семенова и все остальные. Замыкающей - тройка Кошкина.
Антон вздрогнул - ведь это его звали сейчас Кошкиным. Он очень хотел бы взять в свою тройку Катю, привязав ее к себе веревкой он был бы спокоен, что она не сорвется, а если что - уж лучше погибать вместе. Но Катя было определено место в первой тройке с Ивановым, а в одной упряжке с Антоном шел Егор и Емеля, которому Антон дал новую кличку «чтоб жизнь медом не казалась». Далать было нечего. Отряд разобрался по связкам и двинулся на штурм.
