- Эй ты, наблюдатель, чтоб тебе задницу разорвало тротиловой шашкой, где я нахожусь?
Наконец опять раздался голос, который вел со стрелком переговоры относительно сигарет.
- Вы попали в катастрофу и чудом остались живы. Долго лежали в коме, но к счастью для всех остались в живых. Теперь вам необходимо восстановить здоровье и полностью реабилитироваться.
- Так значит я в Штатах? Это уже хорошо. Ладно, хоть не в застенках у русских, хотя…
Хармен на секунду задумался.
- Не беспокойтесь, - раздался все тот же голос, - Вы на родине. Но в настоящее время мы вынуждены держать вас в карантине для вашего же блага.
- А где я, собственно, поточнее? Америка большая.
- Вы недалеко от Вашингтона, на авиабазе ВВС США в городке Кумберленед.
- Никогда прежде не бывал. А долго нас здесь продержат? Кстати, что с остальными? Где майор Кремп и Джони Питфайер? И кто вы самто такой?
- Меня зовут Ричард Пресли. Для вас - полковник Пресли.
- Пардон, сэр. Я же ведь вас не вижу. Это наверное потому, что я заразный? Что у меня, полковник, малярия или чума?
- С вами, в принципе, все в порядке. А вот ваши товарищи, увы, погибли. Все до одного.
Хармен даже привстал от такой новости.
- Как, погибли? Все? И майор, и штурман, и все остальные?
- Да. Никто не спасся, кроме вас. Вам удалось выброситься с парашютом до взрыва бомбардировщика, поэтому вы живы. Все остальные члены вашего героического экипажа - развеяны в небе над Россией. Но задание выполнено, поэтому вы можете гордиться собой.
Хармен опустил голову.
- Да чем тут гордиться. Все мертвы, а я один остался жив. Лучше уж все вместе.
- Не беспокойтесь зря, Хармен. Вы в армии, а здесь случается все, и смерть в том числе. ВВС компенсирует вам с полна все ваши моральные и физические потери в денежном эквиваленте, как только вы полностью поправитесь.
Хармен молчал и нервно курил. За время совместной службы на авиабазе «Гринфилд» он успел подружиться с зубоскалом итальянского происхождения Питом Джассини, без постоянных подколок которого жизнь казалась совсем уж скучной. Штурман Джони Питфайер был настоящим мужиком, также как и их командир - майор Кремп. Жаль было и ребят из Академии, впервые полетевших с ними на бомбардировщике и погибших в первом же полете. Черт побери, как несправедлива иногда бывает судьба. Хармен осмотрел свое место пребывания. В палате практически не было никакой мебели, кроме привинченной к полу койки, тумбочки и встроенного в стену шкафа с какимито приборами. Табуретки унесли во время последнего визита «посыльные» с автоматами, видимо, не рискнувшие впредь оставлять ему метательные орудия под рукой. Странная это была палата. Да и вообще вся эта клиника не вызывала у Хармена особенного восторга. Если он - летчик ВВС, попавший в катастрофу, то его должны были содержать в клинике по высшему разряду с телевизором напротив кровати и медсестрами с параметрами не хуже, чем у Клаудии Шиффер. А вместо нежного ухода к нему в палату, не успел он как следует выйти из комы, вваливаются четыре перекачанных верзилы с намерением спеленать его по рукам и ногам, да еще и вколоть ему какойто наркоты под лопатку. Хорошо еще, что он сам с детства, в отличие от большинства американцев, питался не только недожаренными гамбургерами с «КокаКолой», а употреблял крайне вредное мясо и вместе с отцом подрабатывал на погрузке тяжеленных мешков, поэтому и смог неплохо накостылять этим оглоедам. А в целом, чтото все это не походило на теплый прием в родных вооруженных силах. Может он и в правду попал к русским в плен и ему только пудрят мозги? Это стоило проверить. Билл Хармен уже стал прикидывать как бы ему выбраться отсюда подобрупоздорову и с наименьшим шумом, как вдруг почувствовал легкое недомогание. Его голова начала заволакиваться густым туманом - скорее всего это был отходняк после долгой комы. Спустя несколько секунд глаза закрылись и Хармен провалился в глубокий сон.
Увидев, что стрелок отключился, куратор программы «Мыслитель» отвернулся от монитора и сказал стоявшему рядом лейтенанту Хиллари:
- Срочно отнесите этого тупоголового громилу в блок для опытов и подключите к мозгу всю имеющуюся аппаратуру - сейчас его мозг просто фонтанирует воспоминаниями. Записывать все, вплоть до мельчайших подробностей на всех тридцати пяти подуровнях памяти. Меня интересуют любые незначительные детали и оттенки мыслеформ.
- Вас понял, сэр. - вытянулся перед аналитиком по струнке лейтенант Хиллари, испытывавший к своему непосредственному начальнику благоговейный ужас, сходный с ужасом, который внушали просвещенные индейские шаманы воинам своего темного племени. - Будет сделано в течение пяти минут.
