- Сколько лет летаю, каждый старт будоражит мне кровь. Будто снова рождаюсь, - высказался вслух Джонни Питфайер.
- На этот раз у меня такое ощущение, что мы стартуем на Марс, - сказал Пит.
У самолета копошилась техническая команда. Ее старший сержант Стив Гарди подошел к Расселу и доложил:
- Сэр, все в порядке. Баки заправлены. Боезапас в комплекте. Самолет готов к старту.
- О’кей, Стив, - ответил Кремп, - твои люди свободны. И, обернувшись, приказал:
- Экипажу занять свои места.
По черной металлической лестнице все, один за другим, поднялись в кабину самолета. Устроившись в кресле пилота, майор Кремп надел гермошлем и включил тумблер связи с диспетчером.
- «Вавилон». Говорит «Труба всему 55». Готовность номер четыре. Техническое состояние - Альфа один.
- Понял, Рассел, - ответил надтреснутым голосом полковник Патерсон, лично следивший за вылетом бомбардировщика, - у тебя есть еще четыре минуты.
- Знаю, шеф.
Джонни Питфайер пощелкал тумблерами навигационных приборов, посмотрел на легкое дрожание стрелок и остался доволен.
- Предлагаю назвать наш бомбардировщик «Мамочкой». - предложил он.
- Согласен, - поддержал его Кремп, - каждый самолет должен иметь свое имя, как человек.
- Я проверил работу вооружения, кэп. - подал голос Громоотвод. - можем встретить достойно дюжину «Мигов».
- Если за дело берется Громоотвод, я спокоен, - подколол его Пит Джассини. - Хотя лично я предпочел бы заочное знакомство с «Мигами».
- Молчи, проклятый трус, - огрызнулся Билл и повернул голову влево. Повинуясь системе управления, источник сигнала которой находился у него в гермошлеме, туда же повернулась и пушка. Хармен довольно осклабился:
- Проверь лучше свой передатчик. Не хотел бы я остаться без связи раньше времени.
- Ничего, - весело откликнулся Пит, - если этот русский источник нас нащупает, все равно ничего не спасет. Даже твои бочонки с гремучей смесью.
- Эй, - окликнул их майор Кремп, - Что за настроение перед стартом? Ребята, - обратился он к Дику и Лесли, - ваша игрушка здорова?
- Так точно, сер, - отрапортовал Лесли Форд, - Ждет не дождется, чтобы дать парочку выстрелов по русскому эфирному оборотню.
- Ха, - воскликнул Пит, - Здорово ты его окрестил. Летим поохотиться на оборотня.
- Это впервые в моей жизни, - подвел итог разговору Рассел, - всем приготовиться, через минуту старт.
Веселое настроение, царившее в экипаже, сменилось напряженным ожиданием. Мерно работали приборы. Светились индикаторы топлива и забортной температуры. Рассел запустил двигатели. Мощная сила родилась гдето с боков, дав о себе знать дрожью корпуса. Стратегический бомбардировщик ожил, словно в него вдохнули жизнь, и стал выруливать на взлетную полосу. Солнце, светившее теперь слева, отразилось на черной поверхности гермошлемов экипажа. Вырулив на прямую, как стрела, полосу, бомбардировщик на мгновение замер.
- «Вавилон», здесь «Труба всему 55». Аппаратура в норме. Вооружение тоже. К старту готов.
- «Труба всему 55». Здесь «Вавилон». Старт разрешаю через пять секунд.
Рассел уставился на таймер, встроенный в панель управления. Зеленые цифры быстро сменяли одна другую. Пять, четыре, три, два…
- Старт! - раздался в гермошлеме у Рассела голос майора Патерсона, - С Богом, ребята! Соединенные Штаты на вас надеются.
Рассел мысленно перекрестился и нажатием послал свою смертоносную птицу в полет. Б52 рванулся с места. Шасси бешено завращались, набирая обороты. Через несколько секунд разбега бомбардировщик подпрыгнул и оторвался от земли, набирая высоту, достигнув которой, взял курс в сторону бескрайнего океана. В диспетчерской башне полковник Патерсон провожал его взглядом. Только он один знал, что из этого полета стратегический ракетоносец никогда не вернется.
Последнее время Антон чувствовал какуюто тоску. Из дома давно не было писем. Служба надоела до боли в затылке, а впереди не было ничего кроме серых долгих дней. Скоро начнется поздняя осень и он будет мокнуть под дождем, съеживаясь от холода и падающих за шиворот капель, а еще от безысходности и желания заорать на всю часть, что он больше не может ждать. А дембель все не наступал.
