Спокойствие американских ВВС нарушено. Самолеты получают приказы из несуществующего командного центра и бомбят свои же базы. Сталкиваются в воздухе. Летят туда, куда их никто не посылал. Самые современные ВВС в мире неожиданно разбил паралич. А все потому, что в их действия стал вмешиваться неподконтрольный эфирный оборотень, которого невозможно обнаружить никакими приборами, поскольку он – волшебник.Его зовут Антон Гризов. Он служит младшим сержантом в войсках радиоразведки России. Попав в автокатастрофу, Гризов неожиданно получает дар ясновидения и неограниченные возможности превращения. Он легко поднимается в горы, опускается под воду, ведет огонь из всех видов оружия, забавляясь, использует стихии по своему усмотрению и даже может пребывать одновременно в нескольких телах. Его неподконтрольные действия грозят сорвать главный план США – неожиданное нападение на Россию с помощью секретного оружия. Но даже сам эфирный оборотень не подозревает, что Россия уже готовит ответный удар.
Ночное небо ровно светилось. Прилетевший с далеких Тибетских гор ветер пригнал с собой стайку облаков, похожих на заблудившийся табун лошадей. Зацепив край луны, облака нарушили неподвижный пейзаж, залитый тусклым серебром. Потерялась и смазалась чистота. Небо стало едва заметно мерцать, а прозрачный воздух почему-то запах орехами.
У раскрытого окна, на четвертом этаже секретного приемного центра стоял младший сержант войск радиоразведки Антон Гризов и, потягивая сигарету, наслаждался царившим на земле покоем. Минувший день не оставил в его душе никакого следа. Еще один день из череды таких же пустых и глупых, какими был наполнен весь предыдущий год службы. В этот момент Антон словно находился в полосе безвременья, когда уже многое позади, но еще больше там, куда стремилось это самое время, стекая по капле, срываясь, падая и уходя в бесконечный полет меж стен бетонного колодца.
Антон повернул голову и посмотрел на расположенные вдоль стен посты радиоперехвата. За ними, мирно посапывая в такт раздававшимся из наушников шорохам ночного эфира, дремали стражи воздушных рубежей. «Да, – отметил про себя Антон, – граница на замке». Он скользнул взглядом по верхушкам деревьев, окружавших приемный центр огромным кольцом. Мало-помалу начинало светать. Небо становилось прозрачнее, и все больше розовело на востоке. В низинах висел легкий туман. Где-то там, за лесом, спали города. Спал и его родной Питер, укрывшись все тем же туманом. Гризов докурил сигарету, кинул ее вниз. Огонек прочертил дугу в воздухе, стукнулся об асфальт, и разлетелся фонтанчиком маленьких искр. Постояв еще минуту в нерешительности, Антон бросил прощальный взгляд на столь любимое им небо и, сдержав подбиравшийся к горлу прилив щемящей тоски, направился к своему посту.
Пост младшего сержанта находился на достаточно выгодном месте – в двух метрах от окна, что было приятно при желании подышать свежим воздухом или покурить, и в тоже время на достаточном удалении от входа, скрытого от Антона двумя колоннами. В задачи «микрофонщиков», к которым относился и Антон, входило подслушивание переговоров НАТО-вских летчиков в прямом эфире. Собственно сам пост состоял из двух мощных радиоприемников и двух магнитофонов для постоянной записи эфира. Кроме того, в него было встроено специальное устройство с рядом кнопочек и лампочек, служившее для связи с командным пунктом приемного центра, а также расположенного в нескольких километрах пеленгатора. Все посты центра следили за активностью военно-воздушных сил США в Европе. Самыми важными постам считались «Большая дорога», «Глобальный перегон» и «Рояль». Младший сержант Гризов сидел за вторым по значимости постом, носившим название «Глобальный перегон». Пост этот отвечал за всю воздушную разведку, грузовые переброски, а также следил за перелетами личного самолета американского президента. По соседству за «Роялем», то бишь за постом, неусыпно следившим за всеми передвижениями Royal Air Force Великобритании, сидел друг Антона «дедушка» Вадик Родионов, а в просторечии – Малой. Оператором поста с разбойничьим названием «Большая дорога» был еще один друг Антона – Шура Белинский, ходивший в другую «смену».
«Надо половить чего-нибудь», – решил Антон наконец и надел наушники, которые, согласно Воинскому Уставу, приказывалось именовать только головными телефонами. Ночной эфир сразу же ворвался в уши младшего сержанта миллионами отдаленных шумов и шорохов, среди которых ему предстояло отыскать что-то похожее на переговоры американских самолетов. Разница между часовыми поясами с США составляла восемь часов, и американцы только начинали засыпать на своем отдаленном континенте. Их же милитаризованные соплеменники не спали никогда и круглосуточно бороздили воздушный океан в районах, преимущественно прилегавших непосредственно к российским границам. В эти утренние часы уже редки были полеты стратегических бомбардировщиков, а «разведки» и того меньше, но были. Если повезет, можно зацепить какой-нибудь интересный самолет, а потом получить внеочередное увольнение. Антон словно играл с американскими летчиками в кошки-мышки: они должны убежать, уйти неопознанными, а он найти и опознать их. В этом и состоял интерес. По большому счету, если удавалось отрешиться от действительности, Антон даже любил иногда свою службу. А особенно он любил ночные «смены». Романтика ночного эфира манила его, притягивала, словно магнит.