Ева позвонила Бенни из Англии. Сказала, что потратила на телефонные звонки больше времени, чем на помощь Кит. Все это разозлило ее до такой степени, что она сорвет с Саймона Уэстуорда его любимый галстук, обвяжет им его тощую шею, будет тянуть до тех пор, пока у него не посинеет лицо, и остановится только тогда, когда увидит его вывалившийся наружу язык и выпученные глаза.
— Ты даром тратишь время, — сказала Бенни.
— Верно. Ну что, новостей нет?
— Мы ничего не слышали.
— Кажется, я знаю, где она может быть. Но это только догадка, — сказала Ева.
— Ты права. Кому сказать? Саймону?
— Нет, действуй сама. Сделай вид, что просто идешь мимо. Если ключа на месте нет — значит, она в доме. Бенни, ты можешь утешить кого угодно. Ей это понадобится. Скажи, что я все улажу, когда вернусь.
Бенни вышла из дома и по дороге решила купить что-нибудь сладкое. Если Хитер действительно там, это поможет растопить лед и выманить ее из дома. Денег она с собой не взяла, но знала, что Берди Мак не откажет ей в кредите.
Проходя мимо дверей магазина Хогана, она вспомнила про розовые листочки. Можно написать на листочке «Один фунт, сладости» и подписаться. С какой стати она, владелица одного из городских магазинов, будет брать у другой владелицы товары в кредит?
Шон уставился на нее во все глаза.
— Здесь все в порядке, верно? — широко улыбнулась Бенни.
— Ты проявляешь большой интерес к технике бизнеса, — сказал он.
Бенни знала: ему есть что скрывать. Знала. Но следовало соблюдать осторожность. Она жизнерадостно продолжила:
— Приходится. Отныне я буду изучать эту технику еще усерднее.
— Приходится? — с изумлением повторил он.
Говорить так не следовало. Это означало сомнение в уместности его партнерства. Бенни часто говорила себе, что нужно быть осторожнее. Сейчас ей оставалось только одно: хитрить.
— Шон, ты знаешь, что я имею в виду.
— Серьезно?
— Конечно, знаешь.
Бенни спаслась бегством. Зашла к Берди, вышла от нее и двинулась к площади. Идти через монастырь не следовало, хотя так было ближе. Монахини могли спросить, что у нее на уме.
А Ева хотела, чтобы все осталось в тайне.
Мать Фрэнсис и Хитер Уэстуорд успели поговорить о многом. О дублинской школе, тамошних играх и девочках, у которых есть куча навещающих их родных и дома, куда можно ездить на уик-энды.
О любви Хитер к Уэстлендсу, о том, как ужасно вел себя дедушка по отношению к Еве, о страхе девочки, что Ева больше никогда не придет к ней.
И о том, как было бы хорошо учиться в школе, куда она могла бы каждый день ездить на велосипеде.
— Такая школа есть, — сказала мать Фрэнсис.
Однако сначала нужно было решить кое-какие проблемы. Мать Фрэнсис сказала, что трудностей с переходом Хитер в католичество не будет. В наше время главная проблема заключается в том, чтобы убедить прихожан вести безгрешную жизнь.
В школе не будет никаких идолов, которым придется бить поклоны. Будут только статуи девы Марии, поставленные лишь для того, чтобы напоминать желающим о существовании Богоматери.
Хитер может не бояться, что ее заставят изучать религиозные доктрины и священную историю, которая доказывает, что папа римский неизменно прав, а все остальные ошибаются.
— А из-за чего произошел раскол? — спросила Хитер.
— Ты имеешь в виду Реформацию?
— Да. Потому что католики почитали идолов?
— Думаю, дело заключалось не столько в этом, сколько в присутствии Бога на мессе. В том, является ли причастие действительным вкушением Тела и Крови Христовых, или это всего лишь символ.
— Только и всего? — с изумлением спросила Хитер.
— С этого началось. А потом пошло-поехало. Как всегда.
— Если так, то из-за этого вряд ли стоит беспокоиться.
Казалось, Хитер испытала большое облегчение при мысли о том, что разница доктрин трехсотлетней давности оказалась такой незначительной. Только они собрались пожать друг другу руки, как раздался стук в дверь.
— Вы же сказали, что ничего никому не говорили! — вскинулась Хитер.
— Так и было. — Мать Фрэнсис пошла к двери.
На пороге стояла Бенни с заранее заготовленной речью. Но при виде монахини и сердитой девочки у нее отвисла челюсть.
— Позвонила Ева. Она подумала, что Хитер может быть здесь. Попросила меня прийти и… и…
— Ты кому-нибудь рассказывала? — с жаром спросила Хитер.
— Нет. Ева не велела.
Девочка перевела дух.
Мать Фрэнсис сказала, что ей пора уходить, а то сестры подумают, что она тоже пропала, и попросят объявить об этом по радио.
— А обо мне уже объявили?
— Еще нет. Но очень многие люди волнуются и боятся, что с тобой что-то случилось.
— Наверное, лучше сказать им…
— Если хочешь, я могу это сделать.
— А что вы скажете?
— Могу сказать, что ты вернешься во второй половине дня и зайдешь в монастырь за велосипедом.
Она ушла.
Бенни посмотрела на Хитер и протянула ей коробку конфет.
— Угощайся. Давай съедим все.
— А как же парень, который любит валлиек? Для которого ты хотела похудеть?
— Думаю, уже слишком поздно.
Они с удовольствием ели конфеты. Хитер спрашивала про местную школу и добрых и злых учительниц.
А Бенни спрашивала про деда Хитер. Понимал ли он, какие ужасные вещи говорит?
